— Торжественно разрешаю, — провозгласила я и шлепнула ему на тарелку три куска пиццы с сыром.

Лев Марсович аккуратно откусил, после чего протянул мне флешку. Я вставила ее в ноутбук и включила единственную имевшуюся на ней запись.

На экране возникла допросная — маленькое, тесное помещение, выкрашенное в грязно-зеленый цвет. За столом, сложив перед собой руки в наручниках, сидела Регина. Голова ее была опущена — она была похожа на надувную игрушку, из которой выпустили воздух. В кабинет вошел Морошин вместе с еще одним человеком, которого я поначалу приняла за другого следователя. Но тяжело дышащий толстяк в клетчатом пиджаке оказался адвокатом. Он присел рядом с Региной и щелкнул замочками своего дипломата, откуда достал кучу бумаг. Этими бумагами он во время допроса так и не воспользовался.

Морошин для протокола подтвердил личность Регины, зачитал ей ее права, отметил время начала записи и приступил к допросу.

— Погоди, — спохватился Лев Марсович, — перемотай. Сначала мы говорили о том, что она уже рассказывала в машине. Там никаких новых данных, только пара уточнений.

Я перемотала запись на двадцать минут вперед, как посоветовал следователь. Позы участников допроса переменились. Регина убрала руки под стол — наручники с нее уже были сняты. Адвокат сидел, развернувшись полубоком к своей клиентке. Лоб его покрылся испариной.

— Расскажите о смерти вашего отца.

Регина помолчала, потом раздался ее голос. Я удивилась, насколько незнакомым и хриплым он казался в записи.

— Отец? При чем тут отец?

Морошин покопался в своей папочке и вынул бумажку.

— Согласно этому заключению, полученному нами в городском морге номер четыре, ваш отец этой весной умер от отравления грибами. Отравления, как мы уже выяснили, по вашей части.

— Протестую, — вмешался адвокат, — у вас нет доказательств.

— Я просто прошу вашу клиенту прояснить обстоятельства его смерти, — спокойно ответил Морошин. Мне понравилось, как он держался — отстраненно, с холодным достоинством. Я не удержалась и мельком искоса взглянула на следователя, который сидел рядом, поглощенный пиццей.

— Папа умер, приготовив картошку с грибами, — сказала Регина. Говорила она медленно, словно ступала по тонкому льду.

— И откуда он их взял ранней весной?

— Отец был заядлым грибником. Он летом и осенью собирал грибы, сушил их и заготавливал на зиму. Видно, среди этих грибов попался ядовитый. Либо он как-то не так их хранил.

— Опытный грибник и не знает, как правильно хранить грибы… Сомнительно, вы не находите?

— Нет, не нахожу, — отрезала Регина слишком поспешно. Она подалась вперед и отчеканила:

— Я не имею к смерти отца никакого отношения.

— Он был один?

— Да. Его нашел брат.

— А где вы были, когда это произошло?

— В городе. Я уже давно не живу с отцом. В тот день у меня было важное совещание и я никуда не отлучалась из офиса — можете спросить моих подчиненных.

— Вряд ли они вспомнят об этом в таких же деталях, как помните вы спустя больше чем полгода, — заметил Морошин. Адвокат снова возбудился и запротестовал.

— Видишь, как она оттарабанила свое алиби? — спросил меня следователь, поставив запись на паузу. — Заучила наизусть.

— Алиби она себе готовила, это ясно. Отравление тем и хорошо для убийцы — рядом находиться совсем не обязательно. Но она сделала все, чтобы окружающие запомнили, чем она занималась в этот день, чтобы с убийством отца ее точно не связали, — ответила я.