— Вряд ли, — покачал головой Лев Марсович, — нормальной ее не назовешь, но любой убийца в той или иной степени нездоров психически. Она вполне осознавала, что делает. Нам нужно прижать сообщников, и тогда с доказательствами проблем не будет. Думаю, наш приятель Иртеньев с удовольствием расскажет много интересного. Да и Антона Павловича мы в стороне не оставим.

— Надо опять съездить к участковому — пройти с ним по квартирам и показать соседям фото Регины. Думаю, внимательная старушка-следователь без труда опознает нашу отравительницу.

— Главное, чтобы бабушка вспомнила, когда конкретно она видела Регину, — заметил Морошин, — а то доказательством это будет слабым. В конце концов, Усольцева встречалась с ее братом. Мало ли предлогов?

— Эта бабушка вспомнит, поверь мне, — улыбнулась я, представив соседку Полины, мимо которой ни один преступник бы не прошмыгнул.

Морошин посмотрел на меня с интересом:

— У тебя еще много тузов в рукаве?

Я устало прикрыла глаза.

— Есть один. Но мне нужно кое-что проверить.

— Расскажешь?

— Как только поговорю со старушкой.

— Хорошо. — Следователь задвинул шторки на окне. — Можешь еще поспать. Мы прибудем в Тарасов только через четыре часа.

— Отличная идея, — пробормотала я и, завернувшись в тонкое одеяло, провалилась в сон.

* * *

В допросе Регины Южной я не участвовала. Морошин сказал, что так не полагается, и я даже не стала ему перечить. Зато к вечеру этого дня он принес мне запись.

Я как раз закончила уборку — после нашей сумасшедшей поездки мне куда-то надо было направить агрессивную энергию, и я решила вымыть во всей квартире полы и разобрать зимние вещи в шкафу. Готовить не было никакого желания, и я с удовольствием заказала доставку из ресторана итальянской кухни. После переживаний я всегда набрасывалась на сытную, высококалорийную еду. Натирая до блеска зеркальную дверцу шкафа, я жевала кусок пиццы с тягучей моцареллой и размышляла о том, что, возможно, стоит пойти в частные охранники или вообще устроиться в библиотеку, чтобы самыми отъявленными преступниками в моей жизни были только школьники, просрочившие сдачу книг. На часах была половина седьмого, и за окном уже совсем стемнело. По подоконникам забарабанил дождь. Я отложила тряпку, и в этот момент раздался звонок в дверь.

— Я не вовремя? — спросил Морошин, появившись у меня на пороге в своем неизменном плаще, на котором, как бриллианты, сверкали крупные капли.

— Ты всегда вовремя, — ответила я и тут же поняла, что прозвучало это несколько двусмысленно. — Ну, в смысле, проходи.

Лев Марсович прошел — за ним протянулась цепочка мокрых следов. Я свезла их тряпкой, пока он не начал извиняться и приняла у него плащ.

— Хочешь посмотреть на королеву отравлений?

— Шутишь? Конечно. А что, это по правилам? Так можно? — Я улыбнулась, и Морошин нахмурился:

— Конечно, нет. Поэтому если ты кому-нибудь скажешь, мне придется уволиться.

— Господи, — рассмеялась я, — Лев Марсович, ты первый человек на моей памяти с начисто отрезанным чувством юмора. Катись в гостиную. Можешь взять пиццу!

Я по-быстрому закончила уборку, поставила чайник и заварила кофе. Когда я вошла в комнату с двумя чашками, мой гость сидел в кресле, чинно положив руки на подлокотники. К пицце он не притронулся, только пожирал ее глазами.

— Ну что за церемонии, — возмутилась я, — сказала же, бери.

— Не привык что-то брать в отсутствие хозяев, — ответил Морошин и покраснел — видно, и сам понял, насколько нелеп.