— Кофе вылила на голову своему бухгалтеру, — ответил, усмехнувшись, Морошин, — уже спросили.

— Надо же, — удивилась я, — чего не сделаешь ради алиби…

— Убийство отца мы не докажем, — покачал головой Морошин. — Помимо аматоксина, содержащегося в ядовитых грибах, другого яда в организме не обнаружено. Регина была в офисе. Дальше она покажет, что приезжала к отцу накануне трагедии, но доказательств, что она могла отравить еду нет. Она это знает, и рассказывала о том, что приезжала за день до случившегося с какой-то особой бравадой.

— Вряд ли надеется выкрутиться, — рассудила я, — наверное, просто мечтает получить как можно меньший срок. Но с отцом тоже еще может выгореть. Да, прошло время, но у нас есть еще Алексей, который нашел тело. Он может давать показания?

— В больнице сказали — не раньше, чем послезавтра. Он еще очень слаб. Но наши догадки подтвердились — его долго травили формальдегидом.

Я запустила запись, чуть ее промотав. На экране Регина опять поменяла позу и теперь сидела, скрестив руки на груди.

— …еще называемой «сыворотка правды», — произнес Морошин, — я попала на окончание фразы, но перематывать назад не стала — и без того все было понятно.

— Первый раз слышу, — пропела Регина.

— Зря вы так отпираетесь. Чистосердечное признание, как известно, облегчает участь обвиняемого. А если мы докажем, что вы имели отношение ко всем убийствам, ваши отпирательства сыграют злую роль.

— Давление на подозреваемого! — закричал адвокат и закашлялся. Регина метнула в него недобрый взгляд.

— Я не давлю, а объясняю перспективы, — сухо ответил Морошин. — Если ваша клиентка не имела отношения к смерти Полины Усольцевой, пусть объяснит вот это.

Очередной листок из папки Льва Марсовича лег на стол.

— Это справка о том, что Регина Павловна выезжала летом в Колумбию.

— Я ездила по делам компании. Это что запрещено? — осведомилась Регина, но было видно, что слова Морошина ее задели. Может быть, она не ожидала, что мы когда-нибудь вообще докопаемся до скополамина.

— Подруга моего брата покончила с собой. Это видели люди. Как я по-вашему, могла бы это организовать?

— При повторном вскрытии в организме Полины Усольцевой обнаружили скополамин — вещество, подавляющее волю, как я уже сказал ранее. Оно добывается из растения, которое преимущественно произрастает в Колумбии. Введя его жертве, можно легко управлять ее действиями и добиться того, чтобы она сама спрыгнула в реку и не пыталась выплыть.

— И у вас, конечно, есть доказательства? — по-лисьи пропела Регина.

— Мы это докажем. Тем более что вы действовали не в одиночку.

— С чего вы решили, что не в одиночку? — Регина вдруг осеклась и хотела было поднести руку ко рту, но вовремя себя остановила. Адвокат всплеснул руками.

— Молодец, Лев Марсович, — похвалила я.

— И с чего вы вообще решили, что это я действовала? — исправилась Регина. Она медленно заправила за ухо выбившуюся прядь, но нервные, дерганые движения свидетельствовали о том, что нервы у нее накалены до предела.

— Вы же не будете отрицать, что пытались убить меня и мою спутницу. Дважды: в поезде и в деревне Митяево. Свидетелей этому достаточно.

Регина промолчала.