— Не думаю, что Чехов был простым свидетелем, — возразила я. — Помнишь, как Иртеньев обещал Регине, что «Чехов» со всем разберется? Вряд ли он имел в виду что-то законное.

— Ты права. Дело не только в изготовлении паленой мебели. В общем, дерзай.

Вспоминая этот разговор двухдневной давности, я легко улыбнулась. Дело наконец подходило к концу. Такси подрулило к участку через десять минут, и я с трудом выбралась из него, путаясь в полах своего одеяния. Эта хламида точно предназначалась не для бега.

Участковый сидел в своем кабинете и задумчиво жевал булочку, глядя в мерцающий экран компьютерного монитора. Судя по зеленому отсвету, который тот отбрасывал на пухлое лицо Петра Ивановича, толстячок раскладывал «косынку». Я даже пожалела несчастного — какого года у него программное обеспечение?

— Ой… — Участковый поднял глаза и расплылся в улыбке, но тут же засмущался, что я застала его жующим, и отложил булочку на блюдце. — Я вас не ждал. Хотите кофе?

— Очень хочу, — ответила я, — но потом. Сейчас мне нужна ваша помощь.

Петр Иванович стряхнул с пальцев крошки и быстро вытер рот:

— Все что хотите, — заверил он, — что от меня требуется?

— Мы с вами должны прогуляться до Ольги Михайловны. Мне нужно предъявить ей фотографии подозреваемых, а без вас она меня, боюсь, не впустит в квартиру.

Участковый улыбнулся:

— Точно, не пустит. Она и «Скорую»-то пускает только по предъявлению документов. Наверное. И у Апостола Петра — придет время — потребует.

— Я вас не оторву от дел этой просьбой?

— Вовсе нет. У меня обед. — Тонкий кивнул на недоеденную булочку.

— Тогда я подожду, пока вы пообедаете, — предложила я, но участковому мысль о том, что придется есть у меня на глазах, очевидно, не понравилась. Он встал, накинул форменную куртку и надел фуражку.

— Нет, пойдемте. Полезно будет растрястись. — И Петр Иванович опять трогательно залился краской.

Мы вышли на улицу и неторопливо двинулись в сторону дома Полины, обходя гигантские лужи, образовавшиеся после очередного затяжного дождя. К этому моменту он уже прекратился. С крыш и деревьев падали редкие капли. Петр Иванович болтал без умолку. Полная его шея раскраснелась от удовольствия. Он рассказывал мне смешные случаи из своей практики и изредка вскидывал на меня глаза, пытаясь понять, цепляют ли меня его истории. Я вежливо улыбалась, хотя думала о своем.

Возле подъезда, подняв воротник, курил какой-то мужчина. Участковый привычно скользнул по нему недоверчивым взглядом, но, не найдя в облике незнакомца ничего криминального, открыл передо мной входную дверь дома.

— Вы всегда на службе, — улыбнулась я.

Петр Иванович слегка покраснел и пожал плечами:

— Такая работа. Мне за это платят.

— Вас недооценивают. — Я ободряюще похлопала толстячка по плечу.

— Еще как, — согласился он и нажал на кнопку звонка у нужной нам квартиры.

Ольга Михайловна открыла сразу, как только мы позвонили в дверь, словно стояла прямо за ней, глядя в глазок. Так, скорее всего, и было. Я не хотела тратить время на споры и привычные жалобы бывшей следовательницы, поэтому решила с порога взять ситуацию под контроль.

— Здравствуйте, Ольга Михайловна, можно нам войти? Есть вопросы по нашему делу. Мне кажется, вы как профессионал очень мне поможете, — выпалила я, не давая женщине опомниться.