Заметив Си-Джи, колобок приветственно взмахнул рукой и покатился к нему; человек в костюме остался на месте.

    -  Господин Гилберт, если не ошибаюсь? - певучим тенором спросил Бабаджанян,

    -  Господин Бабаджанян?

    Попытки подать руку не было; Си-Джи записал это в актив противника и с интересом его рассмотрел. Более всего на этом лице были заметны глаза: очень большие, очень темные и грустные, с удивительно густыми и длинными ресницами. Рот был тоже большой, темный и грустный, но с веселыми ямочками в уголках. Ладно, подождем первой фразы, подумал Си-Джи.

    Первая фраза должна была быть примерно такой: «С чем вы меня приглашали, господин хороший?» Бабаджанян вместо этого спросил:

    -  Собрались беседовать на чистом воздухе, господин Гилберт? Не холодно? Си-Джи ответил как надлежало:

    -  Вы - гость, выбор места за вами,

    -  За мной? Я-то не прочь посидеть у камелька. Зима. Я - человек южный, господин Гилберт…

    "А живот у тебя изрядный, - подумал господин Гилберт, - под таким жиром - и мерзнешь».

    Пошли к дому, причем гость мановением руки оставил своего охранника на месте. Си-Джи не препятствовал двум своим проводить их до парадной двери - ее с поклоном распахнул важный седовласый дворецкий во фраке.

    -  Добрый день, Ричарде, - сказал племянник хозяина, Гость же внезапно поклонился дворецкому и провозгласил:

    -  Спасибо, сэр! Вы очень добры.

    Ричарде прямо-таки остолбенел. За годы служения господину Уайту, богатому и знатному джентльмену, потомку первопоселенцев (что Ричарде особо ценил), с ним никто так не обходился. Он безошибочно уловил издевку - не над собой, а над хозяйским домом и обычаем - и вздернул подбородок.

    -  Ничего, мне не трудно. Всегда рады гостям, сэр.

    И тогда Си-Джи вдруг развеселился. Нет, не расслабился - просто ему стало весело. Пока Ричарде принимал у него плащ, он вспомнил, что фамилия-то у дворецкого совсем другая, что в Ричардса его перекрестил дядя, и не почему-нибудь, а потому, что в каком-то романе Диккенса хозяин приказывает называть служанку Ричарде и не иначе. Дядюшка любил Диккенса, что было непонятно: сплошная сентиментальность. Какой же это роман все-таки?..

    Прошли в библиотеку. Гость - он не снял своей куртки-с удовольствием огляделся и заметил:

    -  В Америке редко увидишь такое собрание, господин Гилберт.

    Си-Джи промолчал. Твой первый ход, думал он, начинай давай…

    Бабаджанян бесцеремонно разложил кресло, так что выдвинулась подставка для ног, уселся, устроил на подставке короткие ножки, вздохнул и сказал наконец;

    -  Приглашали меня вы, сэр… Слово за вами.

    -  Вы велели взорвать наш цех, - сказал Си-Джи и сделал паузу. Тот промолчал, даже не пошевелился. - Не сомневаюсь, вы знали, что я это знаю и дам намек полиции, но вам на это плевать,

    Снова ни малейшего движения. Колобок грустно смотрел на него, и только. Си-Джи добавил еще:

    -  Погибли два человека, сударь. Полагаю, вам и на это плевать. Вы думаете лишь о том, чтобы сохранить свои доходы.

    Опять молчание. Естественный вопрос; «А вам что, не важны ваши доходы?» - не последовал. «Не раздражаться», - напомнил себе Си-Джи.