На этот раз Амалия не сдержалась и взвизгнула, чем немало шокировала компьютерную фрау. Впрочем, извиняться было некогда. Наступило время рандеву с человеком в синей шляпе.

    И опять все прошло, как по маслу. Амалия уронила свою карточку у двери магазина, джентльмен в синей шляпе шустро ее подобрал, вошел следом, вернул карточку вместе со своей и сопроводил фройляйн в магазинные междурядья. Там они и пошептались. Не дожидаясь вопросов, Томас сказал, что пока - он подчеркнул это слово - слежки за ними не отмечено. Амалия же ответила, что она заподозрила слежку, и описала даму в черных ботинках, Тут парень присвистнул и сказал; «Ого! Вот это класс! Как вы ее установили?» Оказалось, это его подчиненная, которой поручено охранять Амалию на территории аэровокзала.

    -  Ну, вы даете, - сказала Амалия, однако не стала спрашивать, как они ее, Амалию, узнали - в сущности, это дело техники.

    -  Да уж как умеем, - сказал Томас.

    Они с удовольствием смотрели друг на друга. Приятный парень, типичная «нянька»; очень ловко маскируется под гомика, подумала Амалия. Одобрительно покивала. ему и взяла банку шипучки для себя и банку клюквенного сока для Джека: надо хоть малость утешить напарника… Томас спросил, чем он может быть полезен прекрасной даме. Амалия сказала, что неплохо бы устроить так, чтобы они с напарником отбыли в Амстердам без «хвоста» - и вообще, чтобы никто не знал об этом факте их биографии. Томас собрал у глаз морщинки и объяснил, что такую задачу трудно выполнить в этом Вавилоне: наружку уверенно не отследишь, а скрыть их отбытие от всего мира не удастся наверняка. Он предложил бы уважаемой фройляйн автомобиль - всего 400 километров по лучшим в мире германским автобанам, то есть четыре часа, если ехать не торопясь. Нет, брать машину напрокат не надо: это тоже оставит след, господин Ренн может выделить вам две машины, пусть фройляйн не сомневается…

    А она - усомнилась. Слишком чисто, слишком четко. Пахнет ловушкой. Даже то, что господин Тэкер отыскался с такой легкостью, показалось вдруг подстроенным. Это, впрочем, было явной нелепостью; но услужливость Ренна и его подчиненных наводила на подозрения. Преодолевая тягостные предчувствия, Амалия спросила:

    -  Зачем нам две машины, Томас?

    -  Одна для вас, другая для отсечки, - с некоторым удивлением ответил тот.

    Она поняла. Если за ними двинется «хвост», вторая машина сможет его зафиксировать и отсечь. И спорить было не о чем: ловушка или нет, приходилось соглашаться.

    Они договорились, что встретятся через полчаса в кафе. Томас объяснил, в каком, - и вышли от «Майнна» через другую дверь, Амалия нашла Джека, крайне недовольного жизнью, привела в кафе, и он снова начал брюзжать: наверняка их «ведут», как «вели» в Детройте, и никакой Томас этого не обнаружит, и на автобане этом немецком, в потоке, он ничего не сумеет определить, и что она собирается делать, если этот ирландский клоун (то есть Эйвон) остановился в Амстердаме, - он, Джек, полагает, что голландского-то языка Амми не знает, несмотря на свои выдающиеся таланты. И вообще все плохо, брюзжал Джек, потому что обнаружить человека в большом городе не удается лучшим полициям мира, хотя в поиске задействованы сотни профи и толпы осведомителей, и ничего еще, если он в Амстердаме, - а если он перепрыгнул в Париж?

    -  Ты понимаешь, почему он удрапал? - вопросил наконец Джек. - От взрывников этих, что ли, драпает?

    -  Я-то понимаю, паренек, - в тон ему ответила Амалия, и тут настало время двигаться дальше.