-  Я-то понимаю, паренек, - в тон ему ответила Амалия, и тут настало время двигаться дальше.

    И они двинулись дальше, покатились так гладко, словно сам Господь устилал им путь ковриком: подошла Тома-сова дама - в приметных ботинках - и провела их к машинам, неизбежным «гуронам» в европейской модификации. Головную повел сам Томас - американские гости устроились на заднем сиденье, а сзади шла машина сопровождения с тремя мрачными немцами.

    Рванули, выкатили из аэропорта славного города Франкфурта, и зашелестел асфальт автобана под шинами, пожирающими километры дороги со скоростью, непри-

    Вычной даже американцам. Туннели, виадуки, развязки; справа - живописные берега Рейна, и вдруг резкий поворот на узкую дорогу, пустую и извилистую.

    Это было где-то не доезжая Бонна. Амалия подумала: вот оно, вот и ловушка, - и сжала калено Джека. Тот сунул руку за отворот куртки. Забормотал телефон. Амалия не разобрала слов; на порядочной дистанции сзади был виден силуэт машины сопровождения. Она спросила;

    -  Томас, в чем дело?

    -  Проверка на вшивость, фройляйн. Ребята говорят, за нами никто не съехал. Возвращаемся на шоссе, все будет о'кей…

    Но ей не удалось расслабиться вплоть до границы. Лишь когда у них проверили документы и понятные немецкие надписи сменились полупонятными голландскими, она вздохнула и ощутила, что шейные мышцы ноют от напряжения. Теперь шоссе двигалось уже не так стремительно, и через некоторое время впереди и слева мелькнул самолет, набирающий высоту, - один, потом другой. Они подъезжали к Схипхолу.

    -  Боюсь, здесь мы вам не слишком нужны, ребята, - сказал Томас. - Если желаете, можем оставить вам машину. Они стояли у самого здания аэровокзала; Томас повернулся на сиденье в смотрел на них с Джеком. Он словно разрешил себе пообщаться с гостями - странный парень.. Амалия вдруг поняла, что он говорит по-английски, и очень чисто, и ответила:

    -  Если только вы не говорите и по-голландски…

    -  Французский, итальянский - пожалуйста, - с комической серьезностью объявил Томас. - Голландский - увы… Рад бы помочь в безнадежном деле, но…

    -  Это уж точно, - мрачно сказал Джек. - Безнадега,

    -  Ничего, здесь все говорят по-английски, - утешил его Томас. - Это вам не Франция.

    -  Ладно, поглядим мы на них, - сказала Амачия. - Громаднейшее спасибо вам и вашей команде, коллега. И господину Ренну передайте нашу сердечную благодарность.

    Томас махнул рукой, приоткрыл было дверцу машины,

    И вдруг спросил:

    -  Что за инцидент, ребята, был в Детройте? В прессе шум-тарарам, у вас - «готовность ноль», а чтовзорвали - неизвестно. - Он снова махнул рукой. - Впрочем…

    Было видно, что служебная выучка мешает ему спрашивать. «Так вот почему с нами так носятся, - подумала Амалия. - Эх, кабы я сама знала толком…» Но она была профи, наша Амалия, и память у нее была пронзительная, так что безумная гонка через три аэропорта ничего не вытеснила. Она вспомнила внезапное замечание МаЗена - в вертолете - насчет взрыва и ответила;

    -  Взорван опытный цех с образцом новой машины. По-видимому, хотели уничтожить этот опытный экземпляр. - Подумала и добавила; - Разработанный на основе какого-то нового изобретения.

    -  Это и до нас дошло, - застенчиво сказал Томас. - Даже больше, фройляйн: революция а автомобилестроении.