Странно было слышать такие слова - «противник», «диверсия» - от респектабельного господина, говорящего на изысканном «хохдойч», имеющего на пальце дорогое венчальное кольцо, на руке - часы изысканного дизайна и на дородном теле - твидовую тройку. Фройляйн сделала вид, что думает. Если честно, они с Томасом давно обсудили все возможные стратегии и не нашли ни одной удовлетворительной на случай, если атака будет по-настоящему серьезной. Если, скажем, будут прорываться на трех-четырех машинах и, не дай Бог, с гранатометами.

    Она рассказала герру Ренну об этом, инстинктивно воздержавшись от тактических деталей: где помещены посты, откуда возможен доступ, откуда - нет. К несчастью, стояла очень сухая погода, так что на джипах можно было прорваться и напрямик, по целине, - насчет этого она тоже ничего не сказала. И добавила, что заиметь гранатометы и противогазы было бы весьма полезно - сказала, отнюдь не надеясь, что просьба будет исполнена. Однако Ренн, к ее удивлению, ответил:

    -  Пришлю сегодня же. - И спросил:

    -  Как полагаете, еще люди будут нужны?

    По тому, как он спрашивал, Амалия поняла, что с людьми у него неважно, и пришлет он специалистов не первоклассных, и те, скорее всего, окажутся обузой. Поэтому вместо ответа спросила:

    -  У вас ведь тоже готовность номер один?

    -  Это так. Может быть, лучше эвакуировать наших подопечных оттуда?

    -  Да, за рабочих - страшно, - честно ответила она. - Три десятка душ, ни в чем не виноватых… Но эвакуироваться.. Нет, пока не выйдет.

    Ренн вежливо улыбнулся и вдруг спросил:

    -  Вам, дорогая фройляйн, вам не страшно это?

    Она пожала плечами. Сказать «не страшно» было бы неумной бравадой, а объяснять ему, что вообще-то ей совсем не страшно, что она об этом не думает, и только очень редко, в какие-то непредсказуемые секунды, чаше всего на закате, ее обливает ужасом смерти, как ледяной водой… Зачем?

    Немец посмотрел на нее, вздохнул и сказал, что гранатометы и противогазы доставит его заместитель. О переезде оного через границу фройляйн будет извещена. В высшей степени приятно было познакомиться, он еще побудет здесь - посмотрит, нет ли за нею преследования.

    А потом Амалия заехала в магазин - прикупила себе белья; слабость у нее была к бельгийскому кружеву…

    Берт выслушал новость с такой непроницаемой рожей, будто уже нацепил противогаз. Проговорил, неприятно пришепетывая:

    -  Уехать не хочешь, амазонка?

    -  А я на службе, - мгновенно выпалила Амалия. - Деньги получаю немалые. А ты не хочешь уехать.

    Он заходил по спальне туда-сюда, набычившись. Остановился.

    -  Из-за службы не хочешь или из-за меня? Отвечай!

    -  Тебе не все равно, буйвол ты этакий?

    -  Отвечай, кому сказано!

    -  И то, и другое, наверное. Не знаю.

    -  За рабочих страшно, - вдруг сказал он совершенно ее словами, словно мысли прочел. - А предупредить нельзя - разбегутся.

    -  Ну и пусть себе… Не предупреждать, просто распустить, а?

    -  Рас-пус-тить.