-  Ну и пусть себе… Не предупреждать, просто распустить, а?

    -  Рас-пус-тить.. А что… Ладно, обезьяна, посоветуюсь с Роном.

    С Томасом разговор состоялся уже поздним вечером, когда были доставлены два ящика - с гранатометами, двенадцать одноразовых, и противогазами. Амалия еще раз с удовольствием отметила аккуратность немецких коллег: помощник Ренна словом не обмолвился о тревожной ситуации - похлопал своих парней по плечам и спинам, поужинал с аборигенами и отбыл в темноту. Так что дружочек Томас испытал шок, когда распечатал первый ящик с надписью «Осторожно! Фарфор!» и надлежащими фабричными наклейками.

    -  Оа-ля-а-ля-я! - пропел Томас тирольским голосом. - Маманя, какие игрушки, как мы пели в детстве. Что-то ожидается, Амми?

    Выслушав ее рассказ, заметил: «Небогатая информация У тебя есть план?» Узнав, что план будет завтра, сунул в карман инструкцию к гранатомету и отправился на мельницу, где вахту нес Баум.

    Штука в том, что работы над невредимками оставалось минимум на неделю, и до тех пор отпускать рабочих было нельзя Поэтому ограничились тем, что на мельницу и чердак затащили изготовленные к бою гранатометы. И Умник снова погнал Петера на утиный завод с категорическим требованием: доставить колеса в течение недели. Заплатить любые деньги, но доставить. А сам принялся возиться с «мерседесом», готовя крепление для Невредимки.

    У них были два «мерседеса» последней модели - полноприводные и с корпусом повышенной жесткости.

    Амалия пока не разобралась, почему такая спешка с подготовкой этих машин. Понимала, конечно, что с Невре-димкой автомобиль должен стать настоящим танком - но как его применять? Наезжать, что ли, на противника? Эффект «стальной перчатки» она помнила очень хорошо, и с третьим законом Ньютона все понятно, но… Впрочем, у нее хватало сиюминутных забот. Теперь они наблюдали за дорогой в две пары глаз, днем и ночью; ночи, слава Богу, стали не такие длинные. И ей все время хотелось спать: весенний авитаминоз. Амалия велела парням есть фрукты - в приказном порядке, фрукты и салаты, - и чтобы никто не воротил нос. Парни посмеивались и ели. Трое из них, как она заметила, стали мрачноваты.

    Они нанимались охранять, а не умирать за каких-то американцев, вот ведь какая штука. Поняв это, Амалия сделала то, что следовало сделать давно: попросила Ренна, чтобы жалованье всей команде повысили втрое, И, получив согласие, представила себе физиономию Мабена, скуповатого своего шефа; перекосился, наверное, - так куда ему деваться?

    Амалия осунулась за эту неделю и чувствовала, что даже осанка у нее изменилась: впервые в жизни на голову свалилась такая ответственность. Да, Томас - хороший парень и серьезный специалист, но он тоже не готов к работе в экстремальной ситуации, в такой, как сейчас: когда тебя могут атаковать неизвестно какими силами и каким способом, а способов может быть десяток. Или два десятка. Могут ударить ракетами с вертолета, но могут и подползти с бомбой по-пластунски, или прорваться на грузовике, или броневике, или россыпью по полю, или подсунуть бомбу в автобус, на котором приезжают рабочие, в пикап «фольксваген», на котором ездит кухарка. Могут купить кого-нибудь из рабочих, чтобы он протащил пару керамических гранат.

    В день, когда Петер должен был привезти колеса для «мерседесов», Амалия позвала Томаса на «пост номер один» - на верхнем ярусе мельницы. День, как и предыдущие, был ясный, сухой, как хворост. Над пустошью висело пыльное опаловое марево, низкое солнце косо освещало кочки, покрытые прошлогодним бурьяном; из-под него неуверенно пробивалась салатно-зеленая травка.