Юную пару приняли в эту машину - Томас, неспешно проезжая мимо, видел, как они крепили свои велосипеды к багажнику. Он и дальше ехал медленно, так что авто предполагаемых соглядатаев - серый японский «универсал» - скоро догнало его и ушло вперед.

    -  Затемненные окна, - докладывал он потом Амалии. - Седоков не было видно, однако, судя по просадке, там сидело человек шесть-семь.

    -  Все очень по-дилетантски, - сказала она. - Поставили машину в нашем поле зрения… Прокатились и ничего не увидели..

    Томас сказал в свойственном ему тоне печальной иронии:

    -  Спешка. Им некогда.

    Амалия посмотрела на него с сомнением. Это азы охранного дела: в наивность противника верят только глупцы, а Томас вовсе не был глупцом.

    Он перехватил ее взгляд и спросил тихонько:

    -  Фройляйн Амми, начинаем паниковать?..

    Они устроили совет - втроем; Томаса не допустили. Амалия ждала, что Берт выкинет что-то новенькое, и оказалась права Он величественно откинулся в кресле, пророкотал:

    -  А очень хорошо получается, дети мои… - и постучал ногтем по Невредимке, лежащей на столе. - Мы заканчиваем свои здешние делишки и едем дальше по программе.

    Он повернулся к Рональду.

    -  Третий вариант, Ронни: солнышко, чистый воздух и масса удовольствий! Наконец-то займусь твоим образованием, мой неотесанный друг. Рональд страдальчески перекосился и возразил:

    -  Берт, я от безделья…

    -  Не рехнешься, что-нибудь придумаю. Работоголик… Амми, как ты?

    "Не буду я смотреть тебе в пасть, как кролик удаву, - подумала Амалия. - Спасибо, хоть спросил, не бросил молчком, как несчастную Нелл».

    Последние недели она часто вспоминала белокурую валькирию с ямочками на розовых щеках, ее яростную ненависть к «рыжей мелкой бляди», такую понятную, если вдуматься. Вспоминала и жалела: Умник бросил ее, как ненужную одежду; добрые люди так собаку не бросят. Она понимала и Берта, потому что раза два слышала бешеные вопли Нелл, особенно гнусные тем, что в них было упоение скандалом, - ехать с такой непредсказуемой женщиной в неизвестность действительно было опасно. Чего Берт, по сути, не должен выносить, так это скандалов.

    -  Как я? - переспросила Амалия. - Я хотела бы знать, что такое «третий вариант»… Умник.

    Глаза его удивленно округлились: до сих пор она ни разу не называла его так, как всегда звала Нелл. Затем шея налилась кровью - он понял. Помолчал, барабаня пальцами по Невредимке, и проговорил:

    -  По яйцам норовишь вмазать, а? Рональд поднялся и вышел. Берт смотрел на нее в упор, и выносить этот взгляд было трудно.

    -  Я не собиралась тебе вмазывать, Берти, - рассудительно сказала Амалия. - Просто я совершеннолетняя и не люблю, когда кто-то принимает решения за меня. Особенно - жизненно важные решения. Ты же…

    -  Понято, - прервал ее Берт. - Принято. Но! Ты могла бы усвоить, что я не дурачок, и когда я что-то планирую…

    -  Так что ты запланировал? Нет… Сначала скажи, почему ты меня зовешь с собой?

    -  А черт меня знает… - Он ухмыльнулся, - Хочешь, чтобы я сказал, что я тебя люблю, а?

    -  А ты на это способен, Берти?

    -  Черт меня знает, - повторил он.