-  Джорджи тоже…

    Лорри, видимо, поняла - всплеснула руками Клем опустил голову на стол. Так он и сидел на кухне, пока от ворса не позвонили, что приехал чин из ФБР.

    Клем Гилберт не мог знать, что налет бандитов Ленти-ни, перевернувший его жизнь, был, в сущности, затеян на кухне и что затейщик, как и он, отказался от кофе.

    На следующий день, вошедший в историю семьи Гилбертов как «черная пятница», Клем подал правлению корпорации просьбу об отставке. Правление собралось через неделю - Си-Джи вплоть до следующей пятницы отказывался подходить к телефону, хотя звонили все директора по очереди. Собралось и с тайным облегчением приняло отставку своего президента; с облегчением и некоторым смущением, поскольку у него имелся огромный пакет акций, то есть он по-прежнему сохранял существенное влияние на дела фирмы.

    История ЭИ, Эпохального Изобретения, на этом закончилась

    От торжественных проводов и прощальных подарков Клем Гилберт отказался наотрез. Но один подарок ему прислали на дом; роскошный, чудовищно дорогой набор клюшек для гольфа. Клюшки были в чехлах крокодиловой кожи, к ним прилагалась такая же сумка, и в ней, на самом дне, лежала карточка. Надпись на ней была тисненая - золотом; «От Джозефа Бабаджаняна, с сердечным приветом».

    Клем пожал плечами и велел отослать эту крокодилью роскошь дяде Би. Он понимал, что сломлен и неизвестно когда оправится, но уходить на покой и играть в гольф не собирался.

    Только с тремя людьми из бывших сотрудников он согласился встретиться. С достопочтенной госпожой Карринггон, распухшей от слез, с начальником опытного цеха, которому он принес извинения, и с Жаком Мабеном. Почему надо было попрощаться с Мабеном, он толком не понимал; может быть, из-за того, что бедняга не был ни в чем виноват, но чувствовал себя виноватым.

    Только во время их встречи - в доме Гилбертов, в кабинете хозяина - Си-Джи внезапно понял, из-за чего он затеял это прощанье: чтобы попросить Мабена остаться в должности и по-прежнему пользоваться тем, особым счетом в «Сити-бэнк», никому об этом не докладывая. Счет был открыт не на средства фирмы, а иждивением бывшего ее президента.

    -  Нас обоих унизили, Жак, - в лоб сказал Си-Джи. - Вас и меня. Я могу выкинуть миллион-другой, чтобы насыпать им соли на хвост. Попробуйте.

    -  Бензиновые господа? - спросил Мабен. Си-Джи растянул губы в улыбку и поднял брови.

    -  Не будем держать на них зла, мой друг. У них не было другого выхода.

    -  Лентини?

    -  Да, - сказал Клем. - Так. Я приплатил бы еще пару миллионов, чтобы он сгнил за решеткой.

    -  Они из-за денег, и он из-за денег, - угрюмо возразил Мабен.

    -  Не совсем так… Или совсем не так. Понимаете, Жак, они спасали дело своей жизни, так что есть некоторая разница.

    Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Мабен кивнул. Си-Джи поднялся и проводил гостя до машины.

    На клумбе перед домом возился новый садовник, двери гаража закрывал новый шофер. Но кусты вокруг кольцевой дорожки цвели как всегда, будто эта весна ничем не отличалась от предыдущих - кусты пылали неистово-розовым, чешуйчатым, закрывающим ветви цветением.

    -  Хочу на несколько дней съездить в Майами, навестить родителей, - внезапно сказал Клем.

    -  Доброго пути, сэр, - отозвался Мабен.

    -  И вам доброго пути, Жак.

    -  Я слышал, вы собираетесь преподавать, сэр, - открывая дверцу, сказал гость.