-  Фирмы нет, - с упрямством сказал Карпентер. - Есть бандиты. Грум и Кейни. Предполагаю, они работают - или работали - на «Мобил».

    Родригес подобрал ноги и наклонился вперед,

    -  Грэг что-то установил? Это не вымышленные имена?

    -  Он пока работает.

    -  М-да… - Родригес вздохнул. - Парень, ты неверно понял их задачу. Не показать, что они нас не боятся, а намекнуть, что бояться надо их.

    -  Ну, это само собой разумеется,

    -  Однако ты не понял намека, парень… Тогда агент Фред Карпентер встал и спросил:

    -  Агент Родригес, а на что намекаете вы?

    -  Да так, ни на что… Успокойся. Просто не хочется, чтобы в затылок всадили пулю. Из «вальтера», например… Ну-ка, кто там у нас в приемной 7 ..

    Разговор шел в той же комнате заводоуправления, где Родригес учредил свой штаб. Он не додумал, что ночью там по приказу Мабена успели поставить микрофоны и человек из заводской полиции накручивает все разговоры на пленку. Жак Мабен, лучше многих других знающий нравы ФБР, прослушал запись этой беседы три раза, В отличие от щеголя Карпентера, он понял ее смысл до конца: одного уже купили и сейчас пытаются купить второго.

    Он пробежал по диагонали своего кабинета. Снова сел, положив сжатые кулаки на стол. Посмотрел на семейную фотографию в вычурной серебряной рамке; жена, дети, собака. И наконец решился. Позвонил по интеркому президенту фирмы и доложил: «Да, сэр, я приступаю».

    Шеф ответил: «Большое спасибо, Жак». Мабен злобно ощерился, покивал самому себе: обычные дела, все как обычно - суй, мол, голову в петлю, а я буду чистенький, как Христос, идущий по водам…

    Так что надо делать?.. Первое: дать знать Шерри, директору ФБР, что крыша его домика в Детройте протекла. Да, так, - самому директору, поскольку дело под его личным контролем. Второе: попросить детройтскую службу взять под охрану Майка Уоррена как важнейшего свидетеля по делу о взрыве. Родригес взвоет, будет вопить, что его уже охраняет ФБР, - пусть воет, Я не дам его убить. Рыхлое все, будто лезешь по куче песка, и он сыплется под руками и ногами. Неизвестно, кто уже куплен, а кто - пока нет. Они могли уже купить и директора ФБР. И нашего начальника охраны в Детройте - тоже, кстати, гусь лапчатый.

    Он перешел в комнату спецсвязи и сам отослал сообщения для Шерри и гуся лапчатого. Спустился в комнату отдыха охраны, вызвал за дверь Ла Саля, самого надежного из «нянек», если не считать тех, что работали с семьей Гилбертов. Тот радостно выскочил - активный парень, надоело протирать диваны в комнате отдыха… Но Жак Мабен посмотрел на его физиономию, пышущую здоровьем, подумал и сказал: извини, ложная тревога. Проверил связь со своим секретарем и поехал один.

    Поехал, затерялся в бесчисленных улицах Большого Нью-Йорка, как иголка в фермерском амбаре с сеном. Вроде бы его видели в части Квинса, называемой Ямайка, а вроде и не видели. Мелькнул и пропал. Но где-то там, в баре, он скорее всего и встретился с человеком, еще более неприметным, чем он сам, почти безликим, и что-то ему объяснил. Оба пили скоч с водой и со льдом - льда много, а виски очень мало. Безликий человек все выслушал, глядя в точку, и тоже что-то объяснил Мабену, не поворачивая к нему головы, шевеля одними губами. Мабен дослушал эту тихую речь до конца и кивнул - договорились; тогда на лице его собеседника промелькнула тень удивления: видимо, он ждал, что проситель будет торговаться.