- Эк у вас все просто-то! - развел тот руками. - Да если бы это так элементарно было, стоило ли тогда вас в Москву тащить и весь этот огород городить?!

    - Если бы каждый приезжий мог бы вот так легко, походя, вызнать все тайны государственные, ни одно государство вовсе не могло бы существовать, - согласился Афанасий Максимыч. - Тайны, они потому тайнами и называются, что их шибко крепко таят ото всех людей: и от своих, и тем паче от пришлых!

    - Так что же нам теперь делать-то?! - воскликнул Данила Петрович, в сердцах хватив кулаком по столу.

    - О том и думаем: что же нам теперь делать-то? - Боярин невесело усмехнулся.

    Воевода покачал головой, потом плеснул в свою стопку водки, опростал ее, ни на кого не глядя, и, отдышавшись, сказал боярину:

    - Афанасий Максимыч, а не напрасно ли мы весь этот переполох учудили? Ну на чем они основаны, подозрения-то ваши… наши то есть?! На бреднях этой вот… бесноватой?! - Он мотнул головой в направлении кельи, где осталась на попечении игуменьи одержимая Фекла. - Да мало ли что она несет! Мало ли что ей, бесноватой, в голову взбредет! Слова-то какие чудные да нерусские изрекает! Оперативно-тактические группировки! Каббала, да и только!

    - Каббала, - согласился боярин. - А вопрос ты, Данила Петрович, правильный задал. Хороший вопрос задал. Мы ведь тоже не сразу вот так ей поверили. Ой не сразу! Думали, сомневались, а потом… - Боярин помешкал чуток и продолжил: - А потом решили к другим ведуньям да ведунам обратиться. И к тем, кто на гуще кофейной гадает, обращались, и у тех, кто по звездам небесным будущее предсказывает, спрашивали. И у наших, христианских, ясновидцев спрашивали, и в низовья Волги-матушки к мудрецам магометанским ходили. И на север, в леса архангельские, ходили, и на восток, в горы уральские, свой взгляд обращали…

    - Ух ты! - не смог сдержаться Шурик.

    Воевода строго одернул его и спросил:

    - И что же, Афанасий Максимыч? Что в итоге?

    - В итоге все плохо! Вот что в итоге. Не все купно, единогласно, так сказать, предсказание Феклы подтвердили, да оно, согласись, даже и удивительно было бы, случись такое, но по большей части гадалы да гадалки наши опасения не опровергли, а вовсе даже наоборот. Вот так вот, Данила Петрович.

    - Будет нашествие? - севшим вдруг голосом спросил воевода.

    - Будет! Из десяти провидцев девять прямо или косвенно указали на Францию, будь она неладна.

    - Девять из десяти! - потрясенно повторил воевода, а после вскинулся, словно молнией пораженный новой мыслью: - Но когда?! Когда, Афанасий Максимыч? Время-то они какое указали? Хоть купно, хоть порознь?

    - В том-то и беда, что времени-то они как раз точного и не указали. - Боярин вздохнул. - Это у них, прорицателей, в порядке вещей считается! - сказал, словно сплюнул, он. - Ужасами вас запугаем, пророчествами жуткими в пучину отчаяния ввергнем, предсказаниями туманными голову заморочим, но вот дня, когда все эти прелести на голову вашу замороченную обрушатся, нипочем не назовем! Так что, может быть, и прямо завтра это случится… - закончил он почти шепотом.

    Данила Петрович облизнул пересохшие губы и, помянув Богородицу, опять потянулся за штофом. Подняв его со стола и встряхнув, воевода убедился, что штоф пуст, поставил его на место и уставился на пустую емкость с видом совершеннейшего отчаяния и безнадеги.

    - Так что же это получается? - тихо, будто бы у себя самого, вопросил он. - Получается - нет нам никакого спасения? Получается - по новой круговерть кровавая на земле Русской завертится? Получается - от одной беды оправиться не успели, как другая тут же на порог просится? Получается - нет нам спасения? - повторил он.