Словом, все сказанное нынче нисколько не противоречило многажды переговоренному за последние три месяца. Сюрпризы начались позже…

    Завершив разговор, боярин повелительно махнул рукой, и один из его приближенных положил на стол перед Шуриком длинный матерчатый сверток, предложив развернуть его. Сделав это, юноша извлек на свет божий изящную шпагу. Ее форма, ее размеры, ее вес, ее отделка, вся она была настолько знакомой и даже… родной, что Шурик невольно скользнул рукой по бедру, удостоверяясь, на месте ли оружие Старого Маркиза. Все три месяца Шурик, Михаил и Родион по настоянию Игнатия Корнеича днями ходили, нацепив шпаги, привыкая к ним, ибо дворяне во Франции, по наблюдению купца, со своим оружием практически не расставались. И все три месяца, не считая первого, Шурик таскал на бедре именно свою фамильную шпагу, перешедшую ему по наследству от почившего француза. Где она провела этот месяц, разведчик никогда не спрашивал, памятуя, как начальство не любит глупых и ненужных вопросов. По крайней мере, в свой адрес.

    Оружие Старого Маркиза и сейчас оказалось на месте, но, несмотря на это, ощущение, что он держит в руках шпагу, попавшую к нему в руки наутро после битвы за Кирилло-Белозерскую обитель, было полным. Но та шпага спокойно висела у него на бедре…

    - Хороша? - Боярин улыбнулся, по всему видать исключительно довольный произведенным эффектом. - Сравни-ка… подделку с оригиналом!

    Шурик снял с бедра оригинал, обнажил его и положил на стол рядом с подделкой, также извлеченной из ножен. Многочисленные свечи, запаленные в трапезной, хорошо освещали ее, и юноша смог по достоинству оценить труд оружейников. Когда-то давным-давно его отец тоже отковал ему копию с оружия Старого Маркиза, чтобы Шурик с французом могли упражняться в фехтовании, но та шпага была бледной копией оригинала, соответствуя ему весьма приблизительно, лишь габаритами, а здесь… здесь была налицо искусная, филигранная, в полном смысле этого слова - ювелирная - работа, настолько полно отобразившая оригинал, что спутать их было совсем немудрено. Действительно, не только размеры и вес, но и каждый отблеск клинка, каждый изгиб гарды, каждая деталь эфеса, каждая мелочь чеканного орнамента, каждая черточка отделки нового оружия полностью соответствовали шпаге Старого Маркиза.

    Не полагаясь на одни только глаза, Шурик поочередно сделал несколько пробных взмахов и выпадов одной и другой шпагой, не уловив разницы даже в посвисте, издаваемом обоими клинками, и окончательно утвердившись в мысли, что подделка - само совершенство.

    - Чья работа? - поинтересовался он, передавая шпагу Афанасию Максимычу.

    - Златоустовских оружейников. Целый месяц они над этим клинком бились. Так сделать пытались, чтобы с виду от французского оружия не отличить было, а по качеству превзойти его в разы. Так и вышло. Булат высшей пробы, почти дамасская сталь! - Афанасий Максимыч осторожно взял клинок за кончик острия и, приложив немалую силу, согнул его кольцом, так что этот самый кончик уткнулся в пяту эфеса. - Прочность в три раза выше, чем у Маркизовой шпаги. Минимум в три раза. Особая закалка, ведомая лишь нашим, русским мастерам. Заточка, которой десять лет правка не потребуется, если только ты металл ею рубить не будешь. Ну а коль потребуется металл рубить, руби его смело! Перед таким клинком ни один панцирь не устоит.

    Шурик надеялся, что боярин не заметит, как он вздрогнул. Ну или подумает - от холода это. На самом же деле ему вспомнилась Жанна из города Арк.

    - Обработан же клинок таким образом, чтобы его невозможно было отличить от простой оружейной стали среднего пошиба навроде той, из которой французова шпага выкована. Но это еще не главное! - Афанасий Максимыч многозначительно воздел клинок к потолку.