- А почему он каналья?

    - А кто он еще-то?! Каналья и есть! - фыркнул Портос. - Вообще-то крышу ему держим не мы сами, - пояснил он, - а четверо парней из нашей роты, ну вы с ними еще познакомитесь. Так вот они не перестают на него жаловаться! Имеет огромный дом, дела у него идут в гору, а за охрану платить ни в какую не желает! То есть платить-то он платит, но с такими задержками! То весна ему мешает, то осень; то дождь, то снег; то новые налоги, то старые долги…

    - То жена, то любовница! - закончил за него Арамис. - Словом, изворачивается как может, злостный неплательщик. Ребята говорили, опять за три месяца задолжал и никак они из него этот должок вытрясти не могут.

    - А при чем тут я? - не понял д'Артаньян.

    - А при том, что у него имеется пара комнат под сдачу, - сказал Атос- Если они сейчас свободны, мы могли бы договориться с нашими приятелями-мушкетерами и перекупить у них должок Бонасье. И вы, д'Артаньян, на целых три месяца могли бы забыть про жилищный вопрос. Да, пожалуй, это лучший вариант из всех имеющихся.

    - О спасибо, друзья! - воскликнул разведчик.

    Атос улыбнулся:

    - Не торопитесь! Сначала надо одолеть проклятого галантерейщика. А это может оказаться потруднее, чем победить гвардейцев его высокопреосвященства, а уж потом… - Он распечатал последнюю бутылку и расплескал пурпурное вино по бокалам.

    Д'Артаньян поднял свой бокал и поднялся сам.

    - За победу! - сказал юноша, обведя мушкетеров взглядом. Потом он поднял свой взор над их головами, над таверной «Серебряная фляжка», над этим неприглядным и страшным Парижем, над всей этой ужасной, агрессивной Францией и прибавил: - За нашу Победу!

    - Счастливо, гасконец! - Портос взмахнул на прощание шляпой и скрылся за поворотом.

    Его лошадь продублировала жест хозяина взмахом черного хвоста, и улица опустела.

    Д'Артаньян улыбнулся и, отойдя от окна, сел за стол. Ему вдруг пришло в голову, что впервые с момента отбытия из Суздаля у него появился свой угол. Место, где можно закрыться от всех и спокойно подумать, не опасаясь быть увиденным. И все благодаря его друзьям-мушкетерам!

    Нет, решительно этот день никак нельзя считать неудачным! Даже несмотря на минорную беседу с капитаном де Тревилем, первый день, проведенный в Париже, смело можно признать состоявшимся.

    Псевдогасконец чувствовал себя порядком утомленным хороводом событий, закруживших его по пыльным брусчатым парижским мостовым. Ему казалось, что с того момента, когда он сидел в трактире «Дракон и герцог», прошел не один день, а как минимум неделя, вместившая в себя и аудиенцию у капитана королевских мушкетеров, и ссору с Атосом, Портосом и Арамисом, и жаркую схватку у монастыря Дешо, и пирушку в «Серебряной фляжке», и много чего другого…

    Не ожидая слишком многого от разговора мушкетеров со своим капитаном, разведчик оказался прав. Выслушав рассказ подчиненных о поединке под стенами монастыря, де Тревиль заверил их, что храбрость и самоотверженность молодого гасконца и прежде не вызывали у него никаких сомнений, что он и сам буквально сгорает от желания видеть юношу в строю своих солдат, что оказать протекцию сыну своего старого боевого друга - мечта всей его жизни, но увы! Над ним стоит его величество Людовик XIII, и обойти приказ короля о прекращении рекрутирования мушкетеров пока не представляется возможным. В будущем - может быть, но пока - увы! Короче, отбрехался, пес смердящий, чтоб ему пусто было…

    Нет, он твердо намеревается получить свои тысячу восемьсот экю, и никакие ходатайства тут не помогут, подумал с усмешкой разведчик, глядя в окно, на темнеющее небо вечернего Парижа.