К счастью, со вторым делом, в котором ему взялись посодействовать новые знакомцы, все сложилось не в пример удачнее. Портос в два счета разыскал де Мора - одного из мушкетеров, крышевавших Бонасье, и вместе с ним они направились к галантерейщику.

    Злостный неплательщик Бонасье обитал в красивом двухэтажном доме, сложенном из красного кирпича и располагавшемся как раз в середине улицы Могильщиков. Первый этаж занимала галантерейная лавка, о чем свидетельствовала вывеска над входом, а на втором располагались комнаты.

    Когда у его дверей загрохотали добротно подкованные боевые кони мушкетеров и они вчетвером, сопровождаемые псевдогасконцем, появились на пороге дома, галантерейщик скучал в своей лавке в полном одиночестве, и объяснению никто не помешал. Для начала де Мор представил господину Бонасье своих сослуживцев, потом прибавил, что поведение окаянного неплательщика переполнило чашу терпения людей на земле и Бога на небе, и ушел в тень, уступив место Портосу. Тот для начала ласково назвал доброго галантерейщика «землячком», из чего сразу же стало ясно, сколь непростой разговор впереди, а затем поинтересовался: не считает ли господин Бонасье себя ровней его величеству королю Франции Людовику де Бурбону, коль скоро осмеливается задерживать выплату денег защитникам отечества и короны?

    Судя по всему, господин Бонасье ни в коей мере не считал себя ровней монарху и сразу же начал причитать и клясться своей и Божьей мамами, что пятнадцать экю, которые он задолжал, завтра же будут переданы мушкетерам его величества. Однако чернокожий великан, суровый и непреклонный, как Зевс, заявил, что клятвам галантерейщика не верит и желает получить финансовую сатисфакцию иным образом. А именно: господин Бонасье обязан предоставить их молодому товарищу д'Артаньяну пару гостевых комнат, имеющихся у него, и в течение четырех месяцев не требовать с постояльца ни одного су платы. Когда же галантерейщик попытался робко возразить, что, мол, задолжал он всего за три месяца и не вполне понимает, при чем тут четвертый, арап напомнил ему о существовании пени, то есть штрафа за просрочку платежа, и посоветовал в будущем аккуратнее отчислять деньги своей «крыше».

    Упоминание пени окончательно сломило господина Бонасье, и он перестал пререкаться, выразив готовность разместить под крышей своего дома и самого юношу, и его лошадь. Лошадь была немедленно определена на конюшню господина Бонасье рядом с двумя осликами, принадлежавшими галантерейщику, а разведчика пригласили проследовать на второй этаж, где действительно имелись две маленькие, но вполне уютные комнатки с собственным, что особенно подкупило д'Артаньяна, входом-выходом, позволявшим ему не зависеть от хозяина. Обстановка не блистала роскошью, но все необходимое для жизни имелось: в первой комнате стоял стол с письменным прибором, этажерка для книг и большой купеческий сундук, обитый железом и запирающийся на ключ, а во второй - кровать под балдахином, с распятием, висевшим над ней, и огромный платяной шкаф, подпирающий потолок.

    Убедившись, что вопрос с проживанием их молодого друга окончательно решен и закрыт, мушкетеры оставили его обживаться на новом месте, а сами удалились, договорившись встретиться завтра утром у капитана де Тревиля.

    Проводив друзей, псевдогасконец уселся за стол, вспоминая и анализируя свой первый день, проведенный в логове врага, и радуясь возможности побыть наконец-то в одиночестве. Он откинулся на спинку стула, намереваясь обдумать…

    Стук в дверь прервал размышления псевдогасконца, заставив встрепенуться и взять в руки шпагу, отложенную в сторону впервые за много дней. Дверь его комнаты открывалась на лестницу, которая вела вниз, к входной двери на первом этаже, отворявшейся прямо на улицу. Справа от нижней двери располагался вход в галантерейную лавку Бонасье, слева - ворота его крошечной конюшни.