Д'Артаньян подошел к двери и, распахнув ее, увидел мальчика лет двенадцати - как он уже знал, служку в доме галантерейщика, звавшегося Филиппом. В руках тот держал подсвечник с толстой зажженной свечой и кулечек, из которого выглядывали еще три или четыре таких же свечи.

    - Господин Бонасье велел узнать, не нужно ли вам еще что-нибудь, сударь? - спросил хлопчик, передавая свечи разведчику.

    Видимо, визит мушкетеров и речь Портоса произвели на почтенного галантерейщика должное впечатление, раз уж он так расщедрился, подумал д'Артаньян и хотел было сказать, что ни в чем не нуждается, как вдруг вспомнил:

    - Имеется ли у господина Бонасье писчая бумага?

    - Конечно, сударь.

    - Отлично! Тогда принеси мне, пожалуйста, немного, дружок, - сказал он, отпуская паренька.

    Тот резво ускакал прочь, а через пару минут вернулся с толстенной, не меньше двадцати листов, стопкой писчей бумаги и склянкой чернил. Поблагодарив и выставив его за дверь, антиразведчик вернулся к столу, освежил чернильницу, положил перед собой чистый лист бумаги, задумался на мгновение, а потом обмакнул перо и принялся составлять…

    ПЛАН РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНО-ДИВЕРСИОННЫХ МЕРОПРИЯТИЙ

    НА ТЕКУЩИЙ 7134 ГОД ОТ С.М. (1625 ОТ Р. X.)

    1 . Отслеживать признаки приближающейся войны, для чего:

    а) установить контроль над оружейными лавками и мастерскими, регулярно сверяя уровень цен на оружие на предмет падения-роста;

    б) установить аналогичный контроль над конными рынками и торгами.

    2. Невзирая ни на какие препятствия, пробиваться в элиту королевской гвардии, для чего:

    а) достать 1800 экю для капитана де Тревиля;

    б) начать службу в другой роте, подыскивая случай пробиться в мушкетеры.

    3. Установить всех сколько-нибудь значимых сановников Французского королевства, имеющих отношение к военному ведомству, а также пути подхода к ним, для чего:

    а) углублять уже имеющиеся знакомства;

    б) расширять круг знакомых под видом ищущего покровительства провинциала.

    Поставив точку, д'Артаньян с удовольствием обозрел дело своих рук, три раза вдумчиво и прилежно перечитал бумагу, после чего смял ее в тугой комочек и, положив на блюдечко подсвечника, залитое воском, поджег. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь нашел сей документ! Разумеется, русский язык, на коем он был составлен, до некоторой степени предохранял его от прочтения, но столь коварных и хитрых людей, как французы, недооценивать было нельзя и рисковать лишний раз не стоило. Риску нам и так хватит, как говаривал Игнатий Корнеич.

    Псевдогасконец смотрел, как догорает план, и вспоминал купца. Именно Игнатий Корнеич надоумил его записывать свои мысли, ибо бумага, как ничто иное, способна упорядочивать их, расставляя по ранжиру. Вот и сейчас, выплеснув на белый лист все, что теснилось у него в голове, д'Артаньян почувствовал, как из этой каши почти само собой выделилось основное, значимое, важное, а все остальное, также само собой, выпало в осадок, ушло, испарилось. Хотя бумага и превратилась уже в пепел, а пепел, придавленный свечой, вернувшейся на место, - в прах, ее содержимое отчетливо и ясно стояло перед его внутренним взором.

    Он усмехнулся. Ну что ж, Игнатий Корнеич, как всегда, оказался прав. Сожженный план разведывательно-диверсионных мероприятий можно было считать отправной точкой для дальнейших логических построений.

    В первую очередь его интересовал параграф «а» пункта «3»…

    Взяв чистый лист, д'Артаньян не торопясь нарисовал сверху четыре рожицы, расположенные в ряд.