- У мамки - где? - Портос удивленно воззрился на него, и разведчик прикусил язык.

    Тысяча чертей! Французское слово «живот» просто-напросто выпало из его памяти, и она, зараза, услужливо подсунула на его место близкий по смыслу, но не вполне подходящий термин. Прокол, однако.

    Лазутчик мгновенно оценил обстановку и решил, что поводов для паники нет: они уже крепко выпили, да и потом: чего можно ждать от «бедного провинциала из Гаскони, проведшего в Париже всего день»?

    - Ну Портос! - Псевдогасконец принялся отчаянно-пьяно жестикулировать, нарочно смазывая движения. - Я имел в виду у мамки в… в… - Он популярным жестом обозначил округлость тяжелухи [6] на сносях.

    - А! Вы имеете в виду - у матери в утробе! - понял арап и прибавил: - Кстати, землячок, на себе не показывают. Не дай бог, еще случится!

    Атос с Арамисом расхохотались, да и д'Артаньян, чувствуя облегчение, от души присоединился к ним, не обращая внимания на скабрезность шутки. Да и чего можно было ждать от этого чернокожего верзилы, пусть даже на нем лазоревый мушкетерский плащ, а его французский выговор почти неотличим от произношения коренного парижанина Арамиса?

    Видимо, эта мысль все же сумела проскользнуть на его лицо, ибо негр наклонился и, положив свою богатырскую длань на плечо псевдогасконца, молвил самым задушевным тоном:

    - Ты, землячок, на меня не серчай! Я, как видишь, простой африканский пацан, хотя вместе с тем чистокровный французский дворянин. Такой вот парадокс! А потому уважаю простую, незамысловатую, но остренькую, искристую и смешную шутку!

    - Это точно! - Арамис усмехнулся. - Иные шутки нашего друга Портоса кажутся окружающим до того остренькими, что мы каждую неделю вынуждены скрещивать с их жертвами не менее остренькие клинки…

    - Ой, Арамис, как же вы меня утомили своим нытьем! - отмахнулся от него арап, делая кислую мину. - К счастью, более мне не придется просить вас сделаться моим секундантом. Теперь я буду обращаться только к д'Артаньяну…

    - Которого вы достанете еще быстрее, нежели меня! - парировал коренной парижанин.

    В этом веселом бедламе один лишь Атос сохранял выдержку и, невозмутимо откупорив очередную бутылку, наполнил бокалы.

    - За нашего нового друга! - провозгласил он. - За будущего мушкетера его величества короля Франции Людовика Тринадцатого, шевалье д'Артаньяна!

    - Ура!!! - грянули друзья в четыре голоса так, что стекла задрожали и едва не вывалились на улицу.

    - А вообще-то, друг мой, - сказал Атос, опорожнив свой бокал, - вам еще повезло, что капитан де Тревиль предложил вам податься во флот, а не к его высокопреосвященству кардиналу Ришелье.

    Псевдогасконец кивнул, почуяв очередной лакомый кусочек. Его высокопреосвященство кардинал Ришелье. Так-так. Очень хорошо…

    - А эти… головорезы в красных плащах, они… - Д'Артаньян умолк, словно не зная, как закончить фразу.

    - Гвардейцы кардинала! - рявкнул чернокожий мушкетер, жахнув кулаком по столешнице. - Сущие головорезы, как вы их весьма верно окрестили! Собственная гвардия его высокопреосвященства кардинала Ришелье! Вы слыхали про такое, д'Артаньян, а?! Собственная гвардия! Словно он король…

    - Потише, пожалуйста, Портос, - осадил его Арамис- Не стоит голосить во всю силу ваших могучих легких! Его высокопреосвященство имеет осведомителей по всему Парижу, и мне вовсе не улыбается провести остаток своих дней в Бастилии…

    - «По всему Парижу!» Эк вы недооцениваете Ришелье, Арамис! Да он имеет осведомителей по всей Франции! Так что ж мне теперь, молчать?!

    - Никто не заставляет вас молчать, друг мой.