Виновато оглянувшись на лестнице, Кэт поманила пальцем парня и быстро юркнула в свою комнату, осторожно прикрыв за ними дверь.

– Свет лучше не включать, чтобы не возникло подозрений, – Кэтрин щелкнула выключателем ночника – комната озарилась тусклым оранжевым сиянием – а затем с облегчением сняла туфли.

– Лабутены, – улыбнулся Джек, бросив короткий взгляд на красную подошву. – Смотрится весьма эффектно.

– Только гей может отличить лабутены от, скажем, босоножек на танкетке от Прада, – уверенно заявила Кэт.

– Я не гей. Могу доказать хоть сейчас, – фыркнул Джек.

– О нет, спасибо. Держи свою обувь.

– Оставь себе.

– Что? – Кэтрин запоздало сообразила, что ее самым наглым образом заманили в ловушку. – Вернемся тогда к гостям?

– А ты хочешь вернуться? – улыбка Джека стала волчьей. – Нет, Разноглазая, я не для того так долго ждал, чтобы сейчас просто вернуться к гостям и вести с тобой светскую беседу.

Кэт занервничала.

– И что ты собираешься делать?

Джоунс прошелся по ней таким взглядом, будто она была пирожным, а он сладкоежкой. Кожа ее покрылась мурашками.

– Все, что ты захочешь.

Кэтрин много чего хотела, но признаваться Джоунсу в этом не собиралась. Вместо этого память сделала обманный выпад.

– Ты меня отверг однажды. Разве забыл? Решил устранить этот пробел?

– Я не отвергал тебя, глупая. Я воззвал к твоему здравому смыслу.

– Но я пришла к тебе! Значит, я хотела тебя! – возмутилась Кэтрин, прекрасно понимая, что не права.

– Ты хотела не меня, ты хотела мести. Отомстить Крису, изменить ему также, как он тебе.

– Они поженились с Джессикой, ты знал? – Кэт попыталась сменить тему, но безуспешно.

– Мне плевать. – Джек повел плечами, будто расправляя затекшую спину. Если ты сейчас скажешь, мы вернемся к гостям. Если же промолчишь… – продолжение он дал ей додумать сам.

Кэтрин запаниковала, переживая в душе отчаянную борьбу между тем, чего ей хотелось, тем, что не нужно было делать и тем, о чем она думала.

Всего лишь промолчать. Это несложно. Остальное он сделает сам. А как же Лили? Не любит он Лили! – одернула она себя. – Иначе его бы здесь не было. Но Лили–то его любит! – запротестовал разум.

Кэтрин сделала кое–что другое. Она сняла линзы и посмотрела на Джека своими настоящими глазами: синим и зеленым. А затем приникла к Джоунсу всем телом, обвив его шею одной рукой, а другой зарываясь в его волосы.

Кэт впилась в его губы со всей жадностью и нерастраченной страстью, которые только нашла в себе. Она вложила в свой терзающий и ненасытный поцелуй все то, что хотела сказать Джеку. Все то, о чем она думала все эти годы при мысли о нем. Кусая его губы с силой и нежностью, Кэтрин почти полностью растворилась в Джоунсе, забыв на несколько мгновений, где она находится и что вокруг происходит.

Когда Кэт оторвалась от Джека, он все еще стоял с закрытыми глазами и чуть приоткрытым ртом, будто еще чувствовал ее губы на своих. Выглядел он очень забавно, но у нее не было желания смеяться. Бешено билось сердце.

Джоунс медленно открыл глаза, и его зеленый взгляд пронзил Кэтрин насквозь.

– Кэтрин, я не хочу тебя обманывать.

О Боже, пожалуйста, только не надо ничего говорить! – в панике подумала Кэт.

– У меня есть девушка, и я счастлив с ней.

Как легко все испортить. Одной только фразой.

– Что же ты здесь делаешь? – разозлилась Кэтрин.