Кэтрин сдула со лба упавшую прядь волос и улыбнулась.

– У меня аллергия на пыль.

Однако до уборки дело дошло не сразу: Кэтрин пришло в голову обрызгать Джека водой, и затем она еще полчаса убегала от него по всей квартире, умоляя пощадить ее и не топить в ванне. Когда же мир был восстановлен, а Кэтрин щадяще обрызгана, они принялись за дело.

Девушка и не думала, что от уборки можно получить такое удовольствие. Они весело смеялись, вытирая всюду пыль, и Кэтрин увлеченно рассказывала о своей жизни в Австралии. Джек перемежал ее рассказ острыми шутками и замечаниями, от которых она то краснела, то хихикала.

Затем в дверь позвонили, и Кэтрин побежала открывать. Вручив покрасневшему и смущенному от ее внешнего вида курьеру двадцать долларов без сдачи и взяв из его рук ароматно пахнущую пиццу, девушка вернулась в чистую гостиную.

– Я умираю с голоду! – она сняла крышку и с нетерпением взяла кусок, стараясь отделить тянущийся за ним сыр.

Джек сел рядом и тоже взял кусочек пиццы. Некоторое время они увлеченно поглощали еду и молчали. Когда же пицца была съедена, и Кэтрин откинулась на диване, блаженно закрыв глаза, Джек задал вопрос, которого она ждала уже давно, но отвечать на который ей не хотелось.

– Кэтрин, ты ведь уехала девственницей из Харлема.

– Уехала, – девушка слегка покраснела.

Джек вопросительно смотрел на нее, но Кэт старательно делала вид, будто не понимает, что Джек хочет услышать.

Молчание затягивалось. Кэт вздохнула.

– Его звали Алистер. Он был очень хорош собой и учился на четвертом курсе. Мы встречались с ним целый год, а потом он окончил университет и вернулся в Англию. Мы общались какое–то время по скайпу, но затем все стухло. Сейчас мы просто друзья, которые раз в полгода пишут друг другу «привет–как–дела».

Неловкая заминка не смутила Кэтрин. Раз уж она рассказала это Джеку, то имела право на ответную откровенность.

– А у тебя? – она хитро прищурилась, ожидая ответа.

– А мне нечего рассказывать, – Джек спустил с дивана на пол пустую коробку из–под пиццы.

– Ага, ты родился сразу не девственником. Ты, конечно, крут, Джек, но так не бывает. Расскажи мне, – мягко закончила Кэт, в душу которой закралось смутное подозрение, что история не очень приятная.

– Это было в тот же год, как ты начала встречаться с Крисом. Я ходил смотреть на стритрейсерские гонки и однажды встретил там ее, Эшли. На вид ей было лет двадцать пять, хотя позже я узнал, что ей тридцать. Она предложила довезти меня до дому на своей машине, и в машине начала приставать. Думаю, тебе не нужно объяснять как.

О, нет, не нужно было. Кэтрин прекрасно знала, как можно было начать приставать к парню в машине.

– Мы встречались какое–то время, она была далеко не бедной. Рассказывала о себе мало, лишь то, что ее брак давно уже развалился, и единственное, что держит ее на этом свете – это дочь и тайные встречи со мной. Через месяц она не пришла, а на следующее утро в газетах написали, что она застрелилась. Еще через неделю ко мне пришли дяденьки в строгих костюмах. Эшли оставила завещание, согласно которому дарила мне свой мерседес за пять кусков. По закону придраться было не к чему, и дяденьки, кусая локти, вручили мне ключи от машины. Я не хотел ездить на той же тачке, в которой занимался сексом с мертвой ныне женщиной и обменял ее на свой БМВ. Такая вот история, – скомкано закончил Джек.

Да уж, история так история…– подумала Кэтрин.

– Ты кому–нибудь рассказывал об этом? – тихо спросила она, подразумевая под «кем–нибудь» Лили.

– Она никогда не интересовалась моим харлемским прошлым, – Джек без слов понял, о ком речь.