– Приятного вечера.

Разочарование отразилось на его лице.

Она заставила себя кокетливо улыбнуться, скрывая свое отвращение.

– Передавай привет своей жене от меня.

Лайл ушел, не сказав больше ни слова. Он явно не настолько глуп или пьян, чтобы не распознать отказ.

Розамонд повернулась к окну. Яркий свет внутри отражался от стекла, заслоняя ночной пейзаж снаружи.

Она смотрела на свое отражение, поглаживая белокурый локон. Ее дыхание затуманило стекло. Розамонд потрогала морщинки под глазами и нахмурилась.

Ее снедала досада. Ей нужно избавиться от отвратительного запаха дыма с обивки мебели, вымыть ковер шампунем и продезинфицировать комнату.

Она скучала по ежедневной уборке. Какая нибудь местная женщина, находящаяся на грани голодной смерти, согласилась бы сделать это за банку бобов. Может быть, даже меньше.

Но Розамонд не могла доверить ни одной из них свой дом, где они будут рыться в ее вещах, трогать все грязными, немытыми руками, видеть то, что им не следует видеть, слышать то, что им не следует слышать.

Нет. Она не могла никому доверять. Без своих сыновей она осталась совсем одна.

Глава 18

Лиам

День сорок шестой

– Рад, что вы смогли приехать! – Дейв Фаррис сердечно пожал руки Ханне и Лиаму. К своим шестидесяти с небольшим годам Дейв имел обветренное лицо, добрые глаза и обзавелся сединой на висках.

Он владел пятнадцатью акрами земли в сельской местности и гостиницей «Фолл Крик». Как члену совета, суперинтендант выделила ему один из домов в «Винтер Хейвен», который потом отняла во время «великой чистки», как выразилась Квинн.

Теперь в «Винтер Хейвене» остались только ополченцы, их семьи и верные приспешники Розамонд Синклер. И Ханна.

– Следуйте за мной в мою скромную обитель.

Они зашагали по вытоптанной дорожке к дому. Лиам быстро поднялся на холм. Его спина чувствовала себя намного лучше, чем за последние недели, если не годы. Ханна сотворила чудо.

– Как дела в гостинице, Дейв? – спросила Ханна.

С тех пор как в гостинице заработал генератор, Дейв принял более сорока семей, не имеющих каминов или дровяных печей для отопления своих домов, и все это за свой счет. Они помогали в уборке и содержании гостиницы, но не могли ему заплатить.

– Мы ограничили подачу электроэнергии только для отопления, – поделился Дейв. – И держим низкую температуру в восемнадцать градусов, чтобы сэкономить как можно больше энергии. Никакого света. Люди пользуются фонариками на батарейках и солнечных батареях и походными фонарями. Водопровод работает, но вода ледяная. Даже с таким количеством ограничений, топливо закончится максимум через четыре пять дней.

– Я слышал, у ополченцев его еще много, – заметил Лиам.

– Да, но у них всего в избытке. И они не делятся. Больше не делятся.

Четыре пять дней. Этим семьям совсем некуда податься. Без топлива для генератора они замерзнут до смерти.

Еще одна причина уничтожить ополченцев – и поскорее.

Ханна похлопала Дейва по руке.

– Это правильно, то, что вы делаете. Приютить людей, хотя вы совершенно не обязаны этого делать. Топлива хватило бы надолго, если бы вы приберегли его для себя.

Дейв пожал плечами, покраснев от смущения.

– Мои родители меня так воспитали. Соседи обязаны помогать друг другу. Нужно заботиться о тех, кто в этом нуждается. Похоже во мне говорит католик. Это либо самый глупый, либо самый лучший поступок в моей жизни. Я еще не решил.

Губы Ханны дрогнули.

– Я знаю, какой.

Лиам держал свои мысли при себе. Если выживание – единственная забота человека, то делиться ресурсами – по любой причине, для кого угодно – означает неверный шаг.