Ко мне подходит молодой человек.

– Добрый вечер, товарищ директор!

– Здравствуйте.

У него русые волосы, овальное лицо, большие карие глаза, спокойный взгляд – это особенно бросается мне в глаза, – среднего роста, широкоплечий. «Очевидно, спортсмен», – думаю я.

– Не изволили узнать?

– Изволил или не изволил, но узнал, – говорю я и прячу мелочь в карман. – Вы каким спортом занимаетесь?

– Собственно говоря, греблей, – очень вежливо отвечает он, – но в соревнованиях пока не участвую. Я стипендиат, учусь в институте…

– А а а…

У нас три стипендиата, лет пять назад завод послал их в институт, сначала наметили одного, потом выявилось два, и в конце концов послали троих.

– Погодите ка, – поднимаю я руку, – не перебивайте… сейчас вспомню вашу фамилию.

Он ждет.

– Название какой то краски, на одну из первых букв алфавита…

– Кёвари, – тактично подсказывает он.

Мы оба смеемся.

– Что вы здесь делаете так поздно? – строго спрашиваю я. – Транжирите стипендию? – Голос выдает, что строгость моя напускная.

– Я здесь с двумя однокурсниками. – И он кивает в сторону стола, за которым сидят юноша в очках и девушка и смотрят в нашу сторону. – Зашли побеседовать…

– Ну что ж, беседуйте. Спокойной ночи.

– Не изволите ли подсесть к нам, товарищ директор?

– Если впредь не будете говорить «изволите».

Мы подходим, я представляюсь, они называют себя. Юноша бледнолицый, худой, девушка вроде него, настоящий синий чулок, но жеманится, правда, получается это у нее неуклюже. Подзываю официанта и прошу открыть бутылку.

– Вот видите, я все таки последовал вашему совету и сел, – говорю я ему. – Вы удовлетворены?

– Скоро закрываем, – недовольно ворчит официант.

– Неужели? Тогда несите скорее… одну, две, три, четыре, короче говоря, восемь бутылок пива. Но все не открывайте. – Я обращаюсь к своему знакомому: – Так так, значит, развлекаемся, товарищ Кёкеши?

– Кёвари…

– Извините. Стало быть, развлекаемся в ущерб учебе или сочетая то и другое? Впрочем, мне все равно. Я тоже развлекался, в том числе и в ущерб учебе, мотивируя это стремлением удовлетворить свои духовные запросы. И тем не менее это было необходимо и даже в некотором роде полезно. Психологи, возможно, смогли бы объяснить почему. Хотя, как мне думается, тут не требуется особых объяснений. А то, чего доброго, так объяснят, что испортят все. Человек нуждается не в объяснении необходимости отдыха, а в самом отдыхе. Вот только жаль, что не каждый человек может позволить себе это. Ну, вот хотя бы директор. Представьте себе: мое вам почтение и – нет его. Скрылся – и все тут, на день, или два, либо на неделю, а то и на целый год. – Мои компаньоны смеются. – Полагаете, слишком много? – Вижу, им нравится, и, довольный, думаю про себя: «Видите, я не такой уж сухарь, рутинер директор. Могу найти общий язык с молодежью, хотя меня отделяет от института более чем десятилетие».

Официант приносит бутылки, открывает сразу четыре, пьем. Пиво приятно, освежает.

– А чего нибудь перекусить? – спрашиваю я у официанта.

– На кухне уже делают уборку.

– Передайте, чтобы там все блестело.

Девушка роется в сумке, достает кусок хлеба в бумажной салфетке.