– Пожалуйста, бутерброд, – предлагает она мне.

– Ты просто гений, Лили! – восклицает Кёвари.

– Я для Лали берегла, – кротко признается девушка.

– Лили и Лали, – подтрунивает Кёвари. – Как в цирке. Достопочтенная публика, разрешите предложить вашему вниманию Лили и Лали, – он поднимается, – талантливых без пяти минут инженеров механиков, которые готовятся продемонстрировать блестящий аттракцион из области ракетостроения, автоматизации и… – Обращаясь к юноше в очках, он спрашивает: – Скажи, чем ты еще увлекаешься?

– Бутербродами, – отвечает юноша, беря у девушки кусочек хлеба, который она извлекла из своей сумки.

– Вот вам, пожалуйста, и это называется друзья, – прикидывается обиженным Кёвари. – Всем дают, а мне шиш?

– Поделиться с вами? – спрашиваю я.

– О, что вы, товарищ директор, – протестует он. – Я просто так, пошутил.

– А я тоже просто так, из вежливости предложил, все равно не дал бы…

Я чувствую себя чертовски хорошо. Почему? Может быть, обязан этим пиву? Компании? Главное – прочь мысли, дабы не дать им испортить настроение! Но официант все же всерьез намеревается нарушить идиллию, крутит карандашом, кладет на стол блокнот. Оба юноши шарят в карманах.

– Плачу за все, – развожу я руками поверх стола.

– Ух, черт возьми, – вырвалось у Кёвари, когда официант ушел. – А он правильно подсчитал? Что то уж очень много!

– Половина вашей стипендии, – говорю я. – Сколько вы получаете от нас?

– Восемьсот.

– Плюс институт приплачивает. Верно?

– Да.

– А родители?

– У меня одна мать, она живет в провинции.

Мы направляемся к выходу.

– Вы из Пештэржебета? – продолжаю я расспрашивать.

– В общем, да. Но сейчас временно живу здесь, у дяди.

Те двое идут впереди, прижимаясь друг к другу в темноте.

– Спешите куда нибудь? – Я пытливо смотрю на Кёвари. – А то, может, разопьем… – показываю на закупоренные бутылки. – Я ночую здесь, в кабине, и…

Жду его согласия. Содрогаюсь при одной мысли, что останусь один.

– Видите ли, дело в том… – лепечет он и умолкает.

– В чем же? Сегодня вы поститесь, а? Впрочем, если хотите, я могу встать на официальную ногу: вы сейчас отчитаетесь перед своим директором. Скажите, когда вы были у меня в последний раз? Если не ошибаюсь, в прошлом году в конце учебного года показывали зачетную книжку, и все. Как раз пора побеседовать с вами. Или хотите, чтоб я вызвал вас к себе на завод?

Я вижу, он забеспокоился, нервничает, чем то смущен.

– Ну, не тяните, говорите прямо, в чем дело, – подбадриваю я его. – А вообще то, если хотите, можете идти домой.

– Видите ли, товарищ директор, – произносит он скороговоркой. – Они хотят переночевать у меня. Дядя уехал в провинцию, оставил мне ключ, у нас две комнаты…

– Понятно, – смеюсь я. – Словом, вы содержатель гостиницы. И думаете, они крайне нуждаются в вашем присутствии? Ну, бегите за ними, отдайте им ключ и живее возвращайтесь обратно.

Я замедляю шаг. Юноша вскоре догоняет меня.

– Порядок?

– Полный.

– Они обрадовались, не правда ли? Сказали, что своим счастьем обязаны мне? Ну, тащите бутылки.

– У, какие теплые.

– Давайте охладим!

Мы подходим к мосткам. Здесь в ту памятную ночь я «принял крещение».

Прохожу вперед по гулким доскам, вода недвижима, словно застыла, пахнет мазутом, огни не переливаются на ее поверхности.