– Гергея опять арестовали, – глухо пророкотал он низким басом, – Аранка скончалась. До того как прокусить зубами вену, нацарапала на тюремной стене: «Так как боялась, что не хватит сил…»

ГЛАВА ПЯТАЯ 

1

– «Так как боялась, что не хватит сил…» – еще раз читает Кёвари и задумывается. – Строка из какого то стихотворения?

– Нет. Скорее признание. Или послание. Возможно, предупреждение. Давно это было, вам, пожалуй, и не понять…

Мы выходим на темную террасу, я удобно разваливаюсь в плетеном кресле. Наливаем, пьем. Пиво действительно холодное, приятно освежает.

– Последний раз на заводе вы были, когда приносили мне зачетку? – спрашиваю я.

– Нет. Примерно полгода назад я заходил к товарищу Гергею. Как изволите знать, в нынешнем году кончаю…

– Черт возьми! Не повторяйте вы свое «изволите». Я готов от него на стенку лезть. – Меня самого поражает собственная вспышка. Но я уже думаю о другом. О том, что юноша, возможно, еще не знает о несчастном случае. Осторожно прощупываю. – Каким образом вы стали стипендиатом? Расскажите ка.

– Сдав экзамены на аттестат зрелости, я почти год работал на заводе, затем подал заявление в университет. Как то раз товарищ Гергей пригласил меня к себе…

Он все говорит, говорит, и я окончательно убеждаюсь, что ему ничего не известно. В ту пору Пали Гергей работал в профсоюзном комитете, ведал подготовкой кадров. Он хлопотал хотя бы об одной стипендии, а потом добился еще двух.

– Сколько вам лет, товарищ Кёвари?

– Двадцать три.

– Ну, вы совсем уже мужчина, можно сказать, зрелый человек.

– Тем не менее многие обращаются, как с мальчишкой.

– Будь здоров, – чокаюсь я с ним, предлагая там самым перейти на «ты».

– Да я не в этом смысле, – испуганно оправдывается он.

– Будь здоров, – повторяю я.

– Будьте здоровы, дядя Яни, – тихо лепечет он.

– Выпьешь еще?

– Спасибо, налейте.

– Говори «налей». Переходи на «ты». Это только поначалу трудно, потом привыкнешь.

– Пожалуйста, налей. Пьем.

– Рассказывай о себе, – говорю я. – Окончишь, станешь инженером, активным строителем жизни. Перед тобой открыты все дороги.

– Ну что ж, об этом можно потолковать, – не без иронии говорит он.

– Не только можно, но и нужно. Рассказывай. Мне очень интересно послушать.

– Ты директор завода. Что тебе рассказывать?

– Директора завода будешь называть на «вы». А сейчас ты разговариваешь со старшим товарищем, ночью, на лодочной станции, кругом тишина, с набережной долетает запах роз, звенят комары… Чего еще не хватает?

– Завидую тем, кто имеет такой домик.

– А еще чему завидуешь?

– Тому, что ты директор. В сорок лет.

– В тридцать девять.

– Тем более… – Он становится смелее. – Среди стипендиатов моего курса нет ни одного, чей директор был бы моложе тебя, хотя немало заводов и поменьше нашего.

– Мне и в голову не приходило, что мой возраст может стать предметом какого то соревнования.

– В этом нет ничего зазорного. Мы гордимся тобой, тем, что у тебя такие способности, что ты сумел так быстро продвинуться вверх.

– Нечто вроде спортивного рекорда? Этим гордитесь?

– Если хочешь, то да. Есть такие, кто застрял в самом низу шеста, еле еле держится, того и гляди сорвется. А ты забрался на самый верх.

– Все более поразительные вещи я слышу о себе.