– Вы наделены всеми необходимыми полномочиями, чтобы справиться с этими проблемами. Я не сумею при­ехать в Олимпус раньше, чем через несколько дней. А если Танака бьют копытом, перережь им поджилки, понял?

– Да, сэр. Если бы вы только могли мне назвать хотя бы приблизительную дату вашего приезда…

– Я пока сам не знаю. Когда узнаю, сообщу.

Рорк отключил телефон, откинулся в кресле и закрыл глаза.

И тут Ева поняла две вещи. Во-первых, у ее мужа сложная, напряженная, требующая огромной самоотдачи жизнь, которую он часто приносит в жертву ее интересам, а она эгоистично воспринимает это как должное. Во-вто­рых, он выглядит уставшим. А она никогда не видела его уставшим.

Злость, которую после разговора в кабинете начальни­ка полиции Ева лелеяла в себе, словно ребенка, момен­тально улетучилась, и все же она вошла в его кабинет с каменным лицом. Рорк сразу же почувствовал ее присутст­вие и открыл глаза:

– Лейтенант?

– Рорк, – проговорила Ева сдержанным тоном, – мне многое нужно тебе рассказать.

– Я понимаю. Может, ты хочешь поговорить в твоем кабинете?

– Можем начать прямо здесь. Первое. В результате своих неумелых и неуклюжих действий мне удалось сузить круг подозреваемых по делу об убийствах – моему делу! – до одного человека. Он будет задержан и допрошен еще до конца сегодняшнего дня.

– Поздравляю.

– Это преждевременно. Задержание – еще не арест, это разные вещи. Далее. Использовав еще один источник и применив определенные процессуальные процедуры, я сумела получить материалы, обличающие Рикера в прича­стности к убийствам и организации заговора. Этого еще недостаточно, чтобы засадить мерзавца за решетку, но вполне достаточно, чтобы вызвать его на допрос. Заметь: я сделала все это самостоятельно, а ты тем временем через мою полову вел сепаратные переговоры с моим начальст­вом! Ты разработал операцию, в результате которой тебя могут покалечить или даже убить, не говоря уж о других малоприятных последствиях. Ведь все, что вы с Рикером скажете друг другу в ходе этой операции, потом будет непременно оглашено в суде.

– Я это прекрасно понимаю.

– Тебе предоставлен иммунитет от уголовного пресле­дования, значит, ты не сядешь на нары. Но подумай, ка­кой колоссальный урон нанесет все это твоей репутации и твоему бизнесу!

Несмотря на усталость, затаившуюся в глазах Рорка, Ева увидела, как на мгновение в них вспыхнул надменный огонек.

– Лейтенант, вы прекрасно знаете, что моя репутация и мой бизнес были выкованы в одном и том же горниле беззакония.

– Пусть даже и так. Но это было раньше, а теперь все изменилось.

– Скажи мне честно, неужели ты думаешь, что я не справлюсь с этим?

– Нет, Рорк, я знаю, что ты в состоянии справиться с чем угодно и с кем угодно. Если ты что-то решил, для тебя не существует ничего невозможного. Но именно это меня пугает! И еще… я на тебя очень разозлилась.

– Это мне тоже известно.

– Ты ведь знал, что я рассержусь. Вот если бы ты с этой идеей пришел сначала ко мне…

– У нас было мало времени, и мы оба были крайне за­няты. Кроме того, это дело напрямую касается меня, нра­вится тебе это или нет.

– Мне это не нравится, но не по той причине, какую ты мог бы предположить.

– Как бы то ни было, я делал то, что считал нужным и целесообразным, и теперь не жалею об этом.