|
– Как бы то ни было, я делал то, что считал нужным и целесообразным, и теперь не жалею об этом. – И даже не хочешь извиниться? А ведь я могла бы заставить тебя сделать это, дружок! – Неужели? – Именно так. И знаешь почему? Потому, что ты любишь меня и очень беспокоишься обо мне. – Ева подошла к столу, и Рорк поднялся с кресла. – Я тоже беспокоюсь о тебе. Неужели ты не понимаешь, что именно из-за этого прежде всего я на тебя разозлилась?! Я не хочу, чтобы Рикер приближался к тебе. Мне ненавистна даже мысль о том, что он может прикоснуться к тебе! Или ты полагаешь, что волноваться за любимого человека – это исключительно твоя привилегия? – Нет. – Рорк вздохнул и провел ладонью по волосам. Он выглядел растерянным, что было совершенно непохоже на него. – Конечно же, нет. – А еще одной причиной моей злости была гордость. Ее не так-то просто «проглотить», как ты выражаешься, – ни мне, ни тебе. Помнишь, ты сказал, что я разрешаю тебе совать нос в мою работу лишь в тех случаях, когда это удобно для меня? Так вот, ты был совершенно прав. Я не говорю, что впредь все будет иначе, но ты был прав, и мне это очень не нравится. И последнее, что я тебе скажу: если ты хочешь проучить меня, тебе для этого достаточно уйти из дома, как ты сделал в прошлый раз. Больнее наказания не бывает. – Тогда мне придется уходить из дома через каждые полчаса. Рорк ожидал, что Ева засмеется, но она даже не улыбнулась. – Нет, не нужно, – грустно сказала она и, обойдя вокруг стола, взяла лицо мужа в свои ладони. – Не уходи. – Ева! – Он положил руки ей на плечи. – Я еще не закончила. Твой план очень хорош. Не шедевр, конечно, но мы подчистим и улучшим его. Хотя я бы предпочла другой вариант – чтобы ты сказал «да» тому, с кем ты сейчас говорил по телефону, и улетел бы отсюда как можно дальше, чтобы никто не смог до тебя дотянуться. Я хотела бы этого, Рорк, потому что для меня не было и никогда не будет никого и ничего дороже, чем ты. И если в пятницу вечером с тобой что-нибудь случится… – Ничего со мной не случится. – Если с тобой что-нибудь случится, – повторила она, – я посвящу остаток своих дней тому, чтобы превратить твою жизнь в ад! – Договорились, – улыбнулся Рорк и прижался губами к губам жены. Ева обвила его руками. – Час. Всего один час – и потом займемся работой, А пока я хочу быть с тобой, и пусть весь остальной мир провалится в тартарары! – У меня на примете есть отличное местечко для этого, – сказал Рорк и, взяв жену на руки, понес ее в спальню.
– Он знал моего отца, – неожиданно сказала она. Еще секунду назад Ева не собиралась произносить эту фразу – она вырвалась словно сама по себе, как будто ее сознание больше не желало быть единственным вместилищем мрачных воспоминаний о прошлом. Рорк, уже приготовившийся приступить к объяснениям, замер и поднял на Еву глаза. – Ты уверена в этом? – Прошлой ночью… точнее, этим утром, – поправилась она, чувствуя себя страшно неловко, – у меня в мозгу произошла какая-то вспышка. Наверное, что-то из информации, которую я анализировала, подстегнуло воспоминания, похороненные в самом далеком уголке сознания. Я будто вернулась назад… – Сядь и расскажи мне все подробно. – Я не могу сидеть! – Ну хорошо, тогда просто расскажи. |
