Сзади послышалась возня, конский храп. Я обернулся. К нам подъехал Эйрик.

— Сеньор Магн, нам следует ударить сейчас. Убьём чароплётов и остановим переправу! — прорычал он. Его поддержали одобрительными криками. Вот гады, сказал же назад сдать. Нет, все повылазили на гребень и подглядывают, что там делается.

— Нет! — резко сказал я. — Рано.

Этим возражением я выигрывал для себя время. В безумную атаку я точно сейчас был идти не готов. Артефакт с обслугой был на другом берегу. Предстояло пробиться по мосту — либо наведённому магией, либо узкому деревянному — чтобы до них добраться. Это не быстро. Сначала нам придётся спуститься по пусть и ухоженному, но довольно плотно засаженному деревьями склону холма. Это не быстро. Потом как-то построиться. Внезапного налёта не получится. Скорее наоборот — вражеская армия, управляемая так же слабо, как и моя, как тараканы рассыпалась в разные стороны. Некоторые группки рыцарей приближались к холму. И, как мне казалось, их взгляды так и шарят по его вершине.

— Всем укрыться! — рявкнул я и подал пример, спрыгивая с Коровки. Сперат последовал моему примеру. Я не постеснялся прилечь за каменный выступ. Рядом, за валуном, на котором стоял Фрозен, примостился Сперат. Волок, нагло оставив лошадей на попечение конюхов, плюхнулся на живот рядом со мной.

Видя такое, совершенно не подобающее поведение своего предводителя, и остальные рыцари постеснялись сильно уж отсвечивать. Кант спешился, припадать к земле он постеснялся, но спустился вместе со своим конём и свитой ниже. Острый гребень холма усеяли пажи и оруженосцы, которые высматривали сквозь ветви происходящее и рассказывали об этом своим сеньорам. Не очень громко, но достаточно громко. С этим мне пришлось смириться.

Пока я спешивался, то обнаружил, что за мной собралась группа людей. Народ инстинктивно тянулся ко мне. Я ещё раз посмотрел на Тростниковую ложбину. Из-за веток, с этого уровня, почти от самой земли, толком ничего видно не было. Просматривался только Вириин со своим контадо. И небольшие, по нескольку человек, группы вражеской пехоты, которые медленно брели от своего лагеря в нашу сторону. Скорее всего, слуги — сколоченных банд, как вроде тех же моих кесаенцев, я не увидел. И попытку их организовать не просматривалось. Этих пешеходов можно не считать. Впрочем, так тут обычно и делали — никто не считал пехоту в полевых сражениях. Так, кегли.

— Декан, то есть, теперь Ректор, Бруно Джакобиан, в курсе артефакторики упоминал о подобных артефактах, — пробасил Сперат. — Они не могут работать долго. Так, во время одной из осад Кесаены, Пиллары применили очень похожий, создав волшебством осадную башню, по которой смогли подняться на стены города. Но Кесаена — это город башен и крепостей — каждая семья там строит свою. Вы же сами видели. Они смогли взять несколько, но потом волшебная башня истаяла, и штурмовавшие город смельчаки оказались отрезаны от своих, на стенах, среди врагов…

Точно. Используемые в Империях для мгновенного возведения переправ и полевых укреплений, эти артефакты требовали умения и таланта. А то, как им управляли местные… Откуда я это знаю? Сейчас это не важно.

«Если ситуация не ясна, в девяти случаях из десяти самым верным решением будет бездействие», — говорил мне Вокула.

«Сначала бей, потом думай!» — кричал на маленького Магна сеньор Рой, его наставник.

«Ты можешь сделать глупо, можешь сделать неправильно, но всё это лучше, чем ничего не сделать!» — как-то обронил по пьяне Старый Волк.

Что же, два против одного. Надо что-то делать. Пусть глупо и неправильно, но делать. Я вскочил с земли, развернулся к своим людям. Оскалился, как я надеялся, в радостной гримасе. Даже в ладони хлопнул со лязгом железа, выражая удовлетворение.