— Бойтесь…

В моем мире остались лишь смутные воспоминания о богах. Да и то, это тысячу раз переосмысленные мифы из тьмы времен. Но паника, панический страх — словосочетание, вошедшее во все языки мира. Вместо того чтобы бежать, я стоял как вкопанный. Паника выбросила из головы все мысли, сердце стучало так, что мне было больно, ужас был настолько сильным, что ощущался физически. Я хотел кричать, бежать, меня колотило нервной дрожью — я стучал зубами и едва не ронял Крушитель. Но не мог пошевелиться. Даже глаза перевести — мышцы сократились и будто одеревенели. Было так страшно, что хотелось умереть, лишь бы прекратить эту пытку. В поле моего зрения мелькнула чудовищная морда, напоминающая козлиную.

— В первые за тысячу лет пришел в этот мир, Охотник, — прошептал Пан. — Удивительно, но ты нашел место, настолько наполненное созиданием, что я смог воплотиться!

Я вдруг отчетливо понял, что схожу с ума от страха. Мысли путались.

— Но этого мало. Я забираю свой дар у твоего спутника. Теперь же я одарю другого и другим… И мой следующий дар будет куда больше… —басовито гудел тем временем Пан. Я пытался сосредоточиться на его словах, но получалось плохо. И тут бог протянул свою огромную лапу к Адель.

— Нннееееттт! — выдавил я из себя и даже сумел дернуться вперед. Я нутром чувствовал, что сейчас Пан не ограничится способностью к песням и призыву феечек. Сейчас это существо было пугающим. Действовало куда более жестко. Наведенный Паном страх все еще был всепоглощающим, уничтожающим саму мою личность. Как будто кто-то железными когтями скреб мои кости. Только боль была не физическая. Огромная лапа зависла над Адель. И это не сулило ей ничего хорошего.

— Ты чуть не сбросил мои путы? — теперь в голосе Пана прозвучали нотки удивления. — Ах, это же Её магия… Любовь… Она всегда была самой странной… Что же, тогда выберу другого из твоих спутников…

Лапа исчезла. Но очень скоро я смог увидеть Пана. Он держал в своих лапах Лилию и брезгливо сдирал с неё доспехи. Под его длинными когтями сталь расползалась, словно мокрый картон. Где-то на задворках сознания я удивился, почему он оставляет на коже Лилии длинные порезы, но не отрывает руки и ноги вместе с доспехами. Магия, надо полагать.

Я смог увидеть происходящее, потому что застилающая зрение пелена истончалась. Не иначе, как по воле Пана, она втягивалась частью в него, частью в безвольное тело Лилии, которое он держал в руках. Пан лишь слегка напоминал то, не лишенное обаяния существо, что встретило меня во снах. Сейчас это было воплощение зверя, бугрящееся мышцами под черной шерстью. Закрученные рога сияли в моем взгляде зеленым ореолом, из глаз истекало красное пламя. Мрачное и величественное зрелище.

Как только он содрал с Лилии доспехи, её тело начало меняться. Течь, дрожать, превращаясь в что-то другое. Она закричала. Но я ничего не услышал, кроме гула крови в ушах. Она протянула к нам руки… которые превратились в ветви… И тут я разглядел зеленоватую линию. Размытая, как дрожащая струна, извивалась в воздухе, словно волос в воде. И при этом ощущалась так, будто была натянута. Выходила откуда-то из моего лба и тянулась к голове Пана. Я сосредоточился на ней и смог судорожным движением головы захлопнуть забрало. Страх внутри меня вдруг отступил. Лопнул и пропал. Как… как струна.

Я все еще не мог двигаться. Да и думать.

— Что ты делаешь? — спросил я бога. Идиотский вопрос.

— Мне нужен надежный проход… — отозвался он, потом посмотрел на меня удивленно. Увидев опущенное забрало, понимающе хмыкнул. Это было больше похоже на козлиное короткое «ме». — Не задавай мне вопросов, это может…

— Что будет с нами? — не обратил я внимания.