Я хочу сказать ей, чтобы она перестала, но не успеваю закончить фразу:

— Гвена! Остановись!

Но она уже бросается вперед. Походя сметает успевшего преградить ей путь сатира-щитоносца, явно целит богу в горло, но изворачивается в воздухе, проскальзывает под встречный удар Пана и вцепляется куда достала. Она успевает полностью обратиться — на ней всё ещё шлем и броня, которые расползаются по сварным швам на мускулистом теле демона. А пасть у неё распахнулась, как у змеи — она буквально воткнулась клыками в живот Пана. И её белоснежные клыки вошли в божественную плоть легко. Она явно намеревалась выдрать кусок — и ей это удалось.

Пан хладнокровно схватил её за рога, оторвал от себя и бросил в сторону. Гвена попыталась извернуться в воздухе, выпрямило одно крыло из-под куска мятого железа, в которое превратилась кираса, и взмахнула им чтобы стабилизировать полет. Ей не удалось — она упала в воду.

Я смотрел на Пана. Рана на его шее кровоточила светящейся синей жидкостью. С живота был выдран кусок кожи с мясом. Против ожидания, он не выглядел взбешенным. Напротив, его морда, хоть и выглядела как прежде, теперь носила знакомое мне по сну под Таэном выражение. Хитроватое, но веселое.

— Где ты подобрал себе демона, Охотник? — спросил он после короткого смешка.

Я не нашел в себе сил, чтобы ответить. Он снова захекал, что заменяло ему смех, и сказал:

— Первая за тысячу лет, что отведала ихора Владык. У тебя удивительная судьба, Охотник. Обещаю, если ты откроешь мне путь к Белому Пути, не важно через Перекресток или как иначе, то я буду благоволить тебе вечно.

Пока он говорил, феечки и оба копьеносца собрались рядом с ним, а потом портал поглотил их.

Сперат со стоном пополз к краю площадки, но через секунду из воды вынырнула Гвена. Она выглядела свирепой. На плечах и руках всё ещё оставались доспехи, всё остальное — скорее обрывки и остатки. Она осмотрелась вокруг, низко припав к земле, похожая на кошку, только с крыльями. А потом распрямилась, покачиваясь на копытах, и досадливо прошипела сквозь здоровенные клыки:

— Сбежал!

Сейчас она меня бесила. Я не понимал, почему она на него напала — если не считать пытки, что нам устроил Пан, всё прошло относительно хорошо.

— Гвена, грязежабу тебе в задницу, какого хрена ты на него прыгнула⁈ — не удержался я. — Он же уже уходил, дура! Хотела, чтобы он нас всех тут…

Я машинально глянул на дерево со светящимися листьями. Кажется, оно продолжало расти. Очертания девичьей фигуры в стволе всё ещё угадывались. Гвена повернулась ко мне. Она сильно изменилась с прошлого раза, когда я её видел в её демоническом виде. Рога стали здоровенными, крылья… Даже лицо. Теперь там уже не было просто высоких азиатских скул — строение лицевых костей, похоже, сильно отличалось от человеческого. Морда злобная. Брови Гвены сошлись, она ощерилась с такой злобой, с какой могут ощериться только собачки игрушечных пород. И прошипела:

— Не знаю! Не смогла удержаться!

— Так ей велела её кровь. Ведь демоны созданы для войны с владыками, — сказало дерево. Голос напоминал голос Лилии, но теперь в нём было что-то деревянное. Не в интонациях — казалось, что половину звуков прошелестели листья.

— Ли! — простонала Адель. Она с трудом поднялась на ноги и подошла поближе. — О, Лилия! Прости меня!

Осторожно коснувшись коры дерева, Адель всхлипнула.

— Не печальтесь, госпожа, — прошелестела Лилия. — Мой долг всегда был принять удар за вас…

Адель не выдержала и разрыдалась. Я отвлекся на секунду и не заметил, как Гвена подошла ближе. Она вздернула с пола Сперата, который ещё не пришел в себя. Сейчас она была, пожалуй, даже чуть выше него. Это сколько же в ней? Двадцать двадцать?

— Поеб…мся⁈ — промурлыкала суккуба Сперату и облизнула губы длиннющим языком.