Ненадолго её хватило. Я оглянулся. Воздух был чист. В моём зрении не осталось ни искры магии. Золотая эгида исчезла, и ничто не напоминало о том хаосе, магическом бульоне, в который я угодил.

— А когда ты снова сможешь отвечать? — спросил я, насторожившись.

— Когда накоплю магию… Пара недель, — её голос слабел, становился шёпотом. — Или меньше, если съем что-то живое… Лучше разумное… Отойдите, моя госпожа… Вы зря спросили, сеньор Магн. Я трачу последние крохи… Без них я не могу себя осознавать… Засыпаю…

Я вскочил и оттащил Адель подальше от существа, что было Лилией. Дерево умолкло. Ветви задрожали, изгибаясь и распрямляясь неестественно, словно в агонии.

— Она уже не та Лилия, какой была, — прошипела Гвена. — Я думаю, это все от воздержания. Сперат, иди сюда!

Я опустился рядом с Адель. И даже посочувствовал Сперату. Наверняка бедняга тоже сейчас больше всего хотел спокойствия.

— Ива, — тихо сказала Адель. — Теперь это ива.

Беглый осмотр площадки ничего не дал. Мы нашли пару сломанных каменных дисков, которыми бородачи пилят камень, остатки станка и следы на скале. Похоже, Долгобороды выдрали один костыль и отпилили Великой Матери ногу. Которая потом отросла, надо думать. С помощью Сперата я расшатал и вытащил из скалы пару костылей — это оказалось непросто. Остальные не поддались даже нашим силам. Лилия больше не отозвалась, и я решил возвращаться.

Я был почти уверен: спустись мы в воду и пройди по затопленному туннелю вверх по течению, через пятьсот метров найдём древний схрон, через который я, Сперат и Гвена выбрались на поверхность после побега из Университета и встречи с вампиром. Всегда, даже в самом супер защищенном банке есть неприметная дверь для уборщицы.

Гвена долго не хотела обращаться в человека. Потом попыталась укусить Лилию — и преуспела, оторвав кусок гибкой ветви. Лилия отдёрнула ветвь, как человек отдёрнул бы руку от боли, но промолчала. Гвена сосредоточенно грызла зелёную веточку почти всю дорогу обратно. Лишь когда впереди послышались голоса, она соизволила превратиться в черноволосую аристократку.

По пути я провёл инструктаж по секретности, в основном для Волока. В Сперате и Гвене я был уверен, как в себе, Адель выглядела подавленной, и мне не хотелось её добивать. Волок насупился, но терпел и молча кивал.

Нас встретили не у потайной двери, а в лабиринте. Мы отсутствовали больше четырёх часов — если я верно понял фразу Леона: «Мы дважды могли бы зажарить овцу!» Он не выдержал и собрал поисковую партию из моего щитовика и пары надёжных стражников из городского поместья. И отважно двинулся искать меня и остальных. Нарушив приказ. Но, в принципе, я тоже не рассчитывал что задержусь так надолго.

Им повезло: они шли по нашим следам в пыли древних коридоров и не попали в комнаты с ловушками. Леон сразу же заметил, что Лилии с нами нет. Он еще только собирался спросить, а Адель уже ответила за меня:

— Моя отважная фрейлина… Пала в бою. Нам повстречался сквернопряд.

Леон перевел взгляд на меня.

— Так вот как зовётся эта тварь, — сказал я вслух.

— Слышал, они живут только в Темнолесье, — добавил Сперат. Не знаю, подыграл он или сказал правду, но разговор выглядел натянутым. Я бы заподозрил недосказанность. Вот только троица рубак рядом пялились не на нас, а на Гвену. Да и Леон, судя по его пустому лицу, напрягал всю силу воли чтобы смотреть на лица нас с Адель, а не на задницу Гвены. Если он при этом мог ещё и думать, то я его серьезно недооценил. На Гвене остались латная рукавица, обрывки кольчуги и одежды, что лишь подчёркивало её наготу. Она пряталась за Сператом, но так ловко выставляла изгиб бедра, что это было просто обжигающе похотливо.