— Молчи! — громыхнул он. — Вопросы! Вопросы! Как я устал от ваших вопросов, люди! Вы только и делаете, что задаете вопросы! Пусть на них отвечает кто-то ещё!

В этой форме Пан был куда раздражительнее. За весь разговор он еще ни разу не расхохотался. А в прошлый раз он хохотал чуть ли не через каждую фразу. Пан свирепо бросил Лилию в землю. Воткнул её, как копье. И она… воткнулась. В стороны от её ног побежали корни, лицо утонуло в коре, вверх брызнули ветви. Пан повернулся было ко мне, но потом задумчиво посмотрел вверх.

— Тут ведь нет света, — сказал он. Вернулся к Лилии, которая уже практически превратилась в дерево. В дерево со стволом, который очень сильно напоминал женскую фигуру. Пан протянул руку, и листья на Лилии засветились синим цветом. Это точно был видимый свет — я наконец разглядел вокруг камень пола, обломки хитрого механизма рядом с пленницей, прикованной к скале. И крадущуюся к Пану Гвену. От Пана её скрывала скала.

Пан одобрительно кивнул. Пробасил, не оборачиваясь:

— Да, так будет лучше. Теперь я пустил корни в этом мире, Охотник. Теперь я заберу с собой Великую Мать в свой мир. Ты ведь обещал её освободить? Вот ты и выполнил свое обещание!

И Пан издал гортанный звук. Я не сразу понял, что это смех. Хороший знак. Впервые он засмеялся с тех пор, как явился в виде чудовища.

Пан обошел Лилию, пробасил:

— Открой мне Путь в Лес!

Рядом с тем, что когда-то было Лилией, пространство раскрылось. Как цветок. Я видел переливающиеся зеленым и красным лепестки, а за ними — чащу. С грохотом и воинственным ревом оттуда выпрыгнули двое сатиров — маленькие копии того, чем был Пан. В руках у них были большие круглые бронзовые щиты и копья. Над ними вились феечки, напоминающие ту, что была у Сперата.

Пан протянул лапы, резким рывком буквально содрал со скалы пленницу и тем же движением метнул её в портал. Затем шагнул туда сам. На секунду задержался, чтобы посмотреть на меня.

— Я знал, что ты сумеешь меня развлечь, Охотник. Как ты ещё мне скажешь, до встречи за углом! — произнес он.

И именно в этот момент Гвена рванулась вперед. С диким воплем, больше напоминающим визг, она накинулась на Пана.

Она не зря все это время ползала за скалой. Ужас её не обездвижил. А сама она каким-то образом чуяла Пана, поскольку ей всё время удавалось держаться так, чтобы он её не видел. Мне казалось странным, что он её не чувствовал. И вот сейчас она взобралась на скалу, оттолкнулась от неё ногами и буквально влетела в Пана, выставив вперед меч, как живое копье.

Бог с невероятной скоростью успел обернуться и схватить Гвену обеими руками. Но слишком поздно — её меч уже ударил его в горло. Тяжелый, широкий клинок, предназначенный не столько для рубки, сколько для пробивания шлемов и доспехов при атаке с коня, со звоном разлетелся на множество осколков, оставив на мощной шее Пана едва заметную царапину. Но этого хватило — Пан ужасно взревел. Не со злобой, а, скорее, от досады.

Охватывающие нас путы спали. Страх отпустил, но вместо него пришло опустошение. Я опустился на землю. Ноги просто подогнулись, как будто я пробежал десять километров, и теперь мышцы больше не слушались. Рядом, со звоном доспехов, на пол повалились Сперат и Адель.

Я, почти машинально, пропустил через себя заряд магической бодрости и поэтому смог удержать тело вертикально, оперевшись на «Крушитель». Поэтому я видел, как Гвена с яростью боролась с огромным Паном. Ловко, как кошка, она вывернулась из его хватки и полоснула ему по груди на глазах удлиняющимися и наливающимися чернотой когтями на своей руке.

Пан резко ударил её. Так быстро, что я не различил самого удара. Просто вот Гвена рядом с Паном, падает вниз, а в следующее мгновение на её месте кулак Пана, а она отлетает назад и бьется о скалу.