Не прощаясь, замминистра повернулся и пошел прочь. Охранники в костюмах сопровождали его, держа в центре невидимого треугольника. Когда он исчез из виду, Атаманов мгновенно расслабился.

— Знаете, что такое зеркальная болезнь, девчонки?

Те затрясли головами.

— Это когда собственный член можешь увидеть только в зеркало, засмеялся Илья Сергеевич. — Живот мешает!

Он кивнул в сторону выхода и засмеялся ещё веселее.

— Наливаем! За прекрасных дам!

Все выпили.

— Наливаем! За галантных кавалеров! — пискнула Илона.

Все перешли на водку. Веселье закрутилось колесом. Атаманов подливал себе, и Фокину, и девушкам, рассказывал какие-то смешные истории, анекдоты, в общем, держался как простой свойский парень. Девушки смеялись громче и громче, они купались все вместе, потом снова пили, в какой-то момент Фокин обнаружил, что девушки остались без купальников. Лобки у всех были аккуратно, треугольником, подбриты и коротко подстрижены. Снова пили, Лена с Илоной вскарабкалась к нему на колени и Фокин чувствовал кожей тепло их промежностей, и когда он начал понемногу хмелеть, Атаманов сказал:

— Пойдем в номер, порнуху посмотрим!

Девушки одобрительно загалдели.

— Хорошая порнуха? — спросил Фокин.

— Высший класс, — пьяно качнул головой Атаманов. — Ершинскому очень даже… понравилась…

— А видеозапись работает? — небрежно поинтересовался Фокин. — Проверь телекамеры. Досадно будет, если ничего не получится…

Атаманов рассмеялся.

— Какие же камеры, если и я там буду? Нет, сегодня без записи! Ты мне веришь?

— Конечно. Тебе верю!

Лена в очередной раз наполнила бокалы. Подполковник посмотрел на неё долгим взглядом, она улыбнулась ему, обняла за шею. Фокин вдруг продел левую руку ей под ягодицы — Лена взвизгнула, — правую продел под ягодицы Илоне, и встал, держа визжащих девушек на весу.

— О-о-о! — протянул уважительно Атаманов. — Это цирковой номер…

Фокин подошел к бортику и швырнул девушек в воду. Крики, всплески, смех. Вика блеснула черными глазами:

— Я тоже так хочу!

— Чур, и я! — закричала Валя.

— Подходите, — добродушно пробасил подполковник и подхватил ладонями мягкие попки. — И… раз!

Словно два пушечных ядра Вика и Валя врезались в воду, под высокими сводами гулко раскатился мощный всплеск и восторженные крики подруг. По голубой глади расходились вспененные круги.

Фокин вернулся к столику.

— Силен, силен, Сергей Юрьевич… — Атаманов оскалил белые зубы. Непонятно было — то ли он пьян, то ли притворяется.

— Чувствуется комитетская подготовочка… Только я когда-то тоже кое-чему учился. Так что меня, как этих блядей не швырнешь!

— Разве? — криво усмехнулся Фокин. — Давай попробуем, а? Спарринг в полную силу?

Не дожидаясь ответа, он схватил его за нос и рубанул ребром ладони, будто хотел отсечь его напрочь. Атаманов скорчился от резкой боли, подался вперед, напоровшись на выставленное колено. Хруст, утробный крик. Расплющен в лепешку нос, расквашены губы, белые зубы превратились в острое крошево, а лицо — в кровавую маску. Этот шокирующий удар выводит противника из строя и практически лишает способности сопротивляться. Остается только добить его. Сила инерции бросает грузное тело назад, оно опрокидывает кресло, перелетает через спинку и тяжело шлепается на мокрый пол, затылок гулко стукается о кафель.