Огромная лапа вздыбившегося медведя сгребла ворот кожаной куртки, легко взметнула безвольное тело вверх и швырнула о стену, словно куль тряпья. Гулко екнув внутренностями, Татарин на миг распластался на вертикальной поверхности и медленно сполз на пол. Фокин схватил его за волосы и сильно встряхнул. Послышался скрипящий звук, будто разорвали крепко застроченный шов. Возможно, это лопнула куртка, а может отрывалась от черепа кожа

— Это была моя жена, понял, паскуда?!

Татарин судорожно разинул рот, жадно хватая воздух, словно в нервном припадке. Ноги судорожно подергиваясь, скребли по полу.

— Я ни при чем! Я её пальцем не тронул! Я в машине сидел! И позвонил потом… Все!

Фокин сжал челюсти, затем поднес к носу бандита огромный кулак. На среднем пальце блестел массивный золотой перстень.

— Кто «при чем»? Кто трогал? Кто послал?

Вопросы звучали тихо, но страшно. И гипнотизирующий взгляд прищуренных глаз был страшен.

Зубы Татарина выбили короткую дробь.

— Там были Юрка Маз, ага… И ещё один, Лобан, они из группы Директора, что держит Юго-Запад… Ну и они, это, в бойлерной, значит… Но это им не приказывали…

— А что приказывали?

— Ну че… Зашугать… По башке дать, по хребту… И все — слышь, да?

«По башке, по хребту…» — обыденно употребленные обороты по отношению к Наташе и тому, что с ней сделали, пережгли невидимый канат, сдерживающий руку майора. Раз! Открытая ладонь хлопнула Татарина по уху. В голове у того будто взорвалась граната, на миг он и оглох и ослеп. Потом в одном ухе слух восстановился.

— Сейчас я тебе хребет перебью, — донеслось откуда-то издалека. — Кто вас послал?

— Это… Это…

Татарин беспрерывно сглатывал слюну, словно собирался вырвать.

— Это нам не докладывают…

Новой оплеухи не последовало, очевидно, ему поверили.

— Где их искать? Маза, Лобана?

— Маз в «Миранде» ошивается. А Лобан не знаю… Но там тоже бывает…

Майор отошел в сторону. Татарин с облегчением перевел дух.

— Ладно, — подвел итог Фокин. — Раз ты сам там не был и все честно рассказал, я тебя, пожалуй, отпущу…

Бандит с трудом поднялся на ноги, доковылял до табуретки, с облегчением облокотился на стол. Он постепенно приходил в себя и лихорадочно думал — какую подлянку готовит ему проклятый верзила.

— Только как ты сам считаешь, — продолжил майор почти дружелюбным тоном. — В морду ты все-таки заслужил? По совести?

— А чё… — Татарин неуверенно взглянул в маленькие глазки майора. На понт берет, или как? Если только в морду… Первый раз, что ли…

— Ну, в морду, ну… — помялся он. — По совести… Да.

— Заслужил, — подтвердил Фокин и без замаха ударил кулаком в челюсть. Перстень хищно впился в кожу. У майора появилось чувство, что он нажал спуск своего «макара».

Ненавистная харя с бессмысленно вытаращенными глазами, отъехала назад, исказилась гримасой боли, побелела, а затем мгновенно налилась красным ссадина под нижней губой.

— Все, все, — залопотал Татарин, закрываясь рукой.