— Погоди. Ты все-таки считаешь, что главной причиной его смерти была Кричевская?

— Да.

— Но при чем здесь она? Человек может влюбиться в кого угодно. Любовь зла — полюбишь и козла. Если я завтра, не дай бог, покончу с собой, оставив записку, что решил уйти из жизни из-за Аллы Пугачевой, ты что, обвинишь Пугачеву в моей смерти?

Полонский выжидательно смотрел на Георгия.

— Нет, — ответил Гольцов. — Если только вы из-за нее не совершите два служебных преступления…

— Но что ты можешь ей предъявить? Кричевская использовала Малышева? Это еще поди докажи. Малышев укрыл от прокуратуры важную информацию? Но ведь никто его об этом не просил. Малышев подкупил свидетелей? Вряд ли они пойдут сами на себя докладывать, отопрутся как миленькие, и ты ничего не докажешь. Сам дурак Малышев без санкции руководства ходил в Бутырку к Кричевской? Так «не виноватая я, он сам пришел!». Что ты собираешься ей предъявить, а, Гольцов?

— Ей? Убийство мужа.

— А это не твоя забота. Есть прокуратура, есть следователь, вот пусть они и предъявляют.

— Но Малышев был нашим…

— Кем? — повышая голос, спросил Полонский. — Кем — нашим? Только не устраивай мне здесь вендетту по-корсикански! Юный мститель нашелся! У Малышева должна была быть своя голова на плечах, и он должен был соображать, что делает. А у тебя должна быть своя…

— Холодная голова, горячее сердце и чистые руки?

— Вот именно! И все, разговор окончен. Шагом марш! Дело закрыто. Да и не было никакого дела, слышишь меня?

— Так точно, — вставая, сказал Георгий. — Можем теперь и отмахнуться от Малышева, как отмахнулась от него Кричевская. Можем сказать: «Так ему, дураку, и надо». Но имейте ввиду: Кричевская — убийца. Мне наплевать, убивала она своего мужа или нет, но чтобы вывернуться, ей пришлось растоптать жизнь Юры Малышева. На свободу она вышла по его костям. И даже если прокуратура ее разыщет, эта дрянь так никогда и не узнает, что платить ей придется и за Юру Малышева тоже! Она будет думать, что Юра ей сошел с рук, и найдет другого такого мальчишку, и третьего, и по их костям выкарабкается, уверенная, что никто никогда ничего не узнает. А я хочу, чтобы она знала: за Юру Малышева ей пришлось расплатиться!

Повисла тишина.

— Милиционер родился, — неожиданно усмехнулся шеф. — Что ты предлагаешь? Конкретно?

— Есть одна идея.

— Опять ковбойщина? От твоих, Гольцов, идей меня когда-нибудь на рабочем месте кондратий хватит. Выкладывай.

— Отделение Интерпола в Антильских Нидерландах засекло Леже. Он попал в кутузку на Сен-Мартене.

— Это где?

— Рядом с Кубой. Если точнее, между Атлантикой и Карибским морем.

— Твои действия?

— Требовать его экстрадиции в Россию.

Полонский пожевал губами:

— Долгая песня.

— Да. Поэтому прошу вас командировать меня на Сен-Мартен для следственных действий. Мне нужно только допросить Леже, а там пусть он хоть до второго пришествия сидит где сидел.

— Я этого не слышал! — перебил Полонский. — Ты мне этого не говорил! Ты чиновник, а не… — Он немного помолчал и закончил: — Как туда добираться?

— Я узнавал.