Рыцари, чувствуя себя неловко, расселись по скамьям, и слуги внесли в комнату лепешки и желтый круг сыра, больше напоминавший кусок воска. Бейден и Оуэн скорчили рожи, однако Ламорик, продолжая мило улыбаться, взял в руки ломоть хлеба и, поднеся его ко рту, впился в него зубами. Судя по вздувшимся на шее жилам, молодой лорд с тем же успехом мог попытаться откусить кусок от древка копья.

В тусклом свете лампад Дьюранд разглядел двух огромных серых мастифов, не уступавших размерами молодым бычкам.

— У вас в отряде много людей, — пробурчал хозяин.

— Да, это так, и мы с благодарностью примем то, что вы сочтете возможным предложить нам. В последнее время вас не радовали гости?

— Нет. Какие сейчас гости? Голодно нынче.

Вновь появились слуги. Расставив по столам кружки, они принялись разливать пиво. Одна из женщин-поганок дернула Уарина за рукав.

— Эти две дамы — мои дочери, — запоздало представил их Уарин, и поганки склонили головы в поклоне.

В повисшей тишине рыцари жевали хлеб и отрезали куски от твердого желтоватого круга сыра, искренне надеясь, что перед ними действительно сыр.

Дьюранд заерзал на скамье — опустив руку, он нащупал пару мужских перчаток хорошей выделки. Они были слишком новыми, чтобы принадлежать Уарину. Таких перчаток Дьюранд никогда раньше не видел.

— Сэр Уарин, — решился Ламорик. — Видели ли вы знаки, явленные на небесах?

— Видел. Молоко в половине крынок скисло.

Дьюранд поднял руку почесать подбородок, и локоть воина задел прошмыгнувший мимо слуга. Когда Дьюранд опустил взгляд на скамейку, то обнаружил, что перчатки пропали.

— На дороге я заметил странных всадников. Может, это посланцы. Может, соглядатаи. Вы что-нибудь о них слышали?

— На дорогах вечно встречаются странные путники. Особенно когда времена неспокойные. Ежели вы спрашиваете о короле и его родне, — сказал Уарин, — мне нечего вам сказать, мы ничего не слышали. Впрочем, с такими налогами, податями и оброками я уже ничему не удивлюсь. А сейчас еще эта история со ссудой. Байка про охоту мало кому понравилась. Карломунд уезжает в сопровождении двух старших сыновей, а потом его привозят со сломанной шеей. Кто поверит в то, что государь просто свалился с лошади?

— Сэр Уарин, — с угрозой в голосе произнес Ламорик.

— Король Рагнал никому никогда особо не нравился.

— А как насчет герцога Гелеборского? Он предупредил вас о своих планах? Я слышал, в Тернгире соберется Великий совет.

— Он будет действовать так, как сочтет нужным.

— Он принес присягу и клятву верности в храме Эльдинора.

— А сколько народу присягало и клялось в верности Карломунду?

— Некоторые назвали бы ваши слова изменой.

— А некоторые давно бы заметили, что час уже поздний! — старый рыцарь резко встал и, щелкнув пальцами, дал знак собакам и дочерям. — Ешьте и пейте. Надеюсь, вы не задержитесь у нас долго.

Уарин в сопровождении собак и дочерей протопал по деревянной лестнице, проследовав в покои на верхнем этаже.

— Думаю, отец бы повесил его за такие слова, — устало пробормотал Ламорик.

Дорвен потупила взгляд.

— Да и за сыр его не грех вздернуть, — дернул головой Оуэн.

Ламорик ткнул пальцем вверх, туда, где располагались комнаты Уарина, и, обратив взгляд к Конзару, спросил:

— Как ты думаешь, нам угрожает здесь опасность?

— Уарин не похож на человека действия, ваша светлость — шепотом отозвался капитан.