В темноте все еще шныряли слуги.

— К тому же никто не мог знать, что мы остановимся здесь, — добавил Берхард.

— Надо выставить часовых, — заключил Конзар. — По человеку у каждого окна и еще одного — у двери.

— Что же за ублюдки на нас напали? — почесал голову Оуэн. — Это были не обычные разбойники. Бейден, ты что скажешь?

— Простые разбойники никогда не нападут на отряд рыцарей, — согласился Бейден. — На дорогах есть добыча попроще, и ее немало. Священники. Купцы.

— Ты слышал, что сказал Вэир, — промолвил Ламорик. — Он считает, что мы сами все подстроили. А если засада дело рук Морина? Согласитесь, это звучит дико. Однако проще всего уйти от ответа, обвинив во всем нас.

Дьюранд в это не мог поверить. Гоул явно не ожидал его увидеть. Если бы он знал, кто входит в отряд Ламорика, то и появление Дьюранда скорее всего не оказалось бы для него таким сюрпризом. К тому же, кроме молодого лорда и его воинов, по дороге ехал и Морин.

— Как собирается голосовать, герцог Монервейский? — неожиданно для всех громко спросил Дьюранд.

Лица рыцарей повернулись к нему.

— Герцог Северин, верный вассал государя, — начал Эйгрин тщательно подбирая слова. Ламорик пристально посмотрел на длиннолицего воина, но все же Эйгрин продолжил. — Его род знает, что такое честь. Он никогда не проголосует за низложение короля, даже под угрозой лишения всех владений — всех, до последнего акра.

Эйгрин кинул на Дьюранда взгляд, ожидая, что он скажет в ответ. Дьюранд заметил, что на него смотрят все, даже Дорвен. Сглотнув, он произнес.

— Капитан… Человек, которого я убил… Я знал его по Ирлаку. Служил под его началом. Его звали Гоул.

Несколько рыцарей кивнули. Некоторые слышали имя сраженного Дьюрандом капитана, кое-кому доводилось даже сталкиваться с ним. Трое-четверо рыцарей выглядели озадаченными. Дьюранду стало интересно: сколько людей уже знает о том, что он служил Радомору? Что подумает о нем Дорвен?

— Это был человек Радомора? — уточнил Ламорик.

— Мне показалось, что он зол на Радомора. Я ведь убежал и Гоула, видать, строго наказали за то, что он упустил меня. Он назвал засаду "подарком" Радомору.

Люди за столом беспокойно заерзали. Дьюранд сидел, понурившись, не смея поднять на Дорвен взгляд.

Оуэн потрясенно замотал головой:

— Не может быть. Радомор сражался в Гейтане. Он вел в бой дружину отца под королевским стягом.

— Он сражался в авангарде и на второй день битвы был тяжело ранен, — кивнул Эйгрин, — и чуть не погиб. Славное начало воинской службы, которое могло там же и закончится.

— Но мне нечего делить с Радомором, — возразил Ламорик. — Он был женат на моей сестре. Ничего не понимаю!

Дьюранд содрогнулся. Радомор запер сестру своего шурина в башне. Дьюранд еще никому об этом не рассказал, а сейчас уже было поздно. Слишком долго он откладывал.

Конзар кивнул:

— Морин был уполномочен представлять на Совете своего отца, — заметил он.

— Неужели смерть Морина должна была стать "подарочком" Радомору? — произнес Ламорик. — Интересно, что бы он сказал на такой "подарочек". Все это мне напоминает одну историю. Как-то раз кошка притащила сестре в постель ужа. Мертвого, естественно.

— Гоул был жестоким, — сказал Дьюранд.

— Свирепым и хладнокровным убийцей, — добавил Берхард.

Эйгрин неодобрительно на него посмотрел: умные люди не отзываются дурно о новопреставленных.

— Я видел его в Пендуре, — тихо произнес Берхард.

— Быть может, он просто перешел границы дозволенного, — примирительно сказал Ламорик.