Тварь погружалась все глубже, энергично работая лапами. Дьюранд заметил, как в пасти сверкнули острые, как иглы, зубы. В земле мелькнул край желтой материи — саван, сшитый грубыми нитками из попоны. Тварь рванула когтями материю, и Дьюранд увидел белое как мел лицо покойника. Когти растянули синеватые губы мертвеца и разжали рот. Увиденное удовлетворило чудовище и оно, схватив за края савана, резко рвануло. Тело, намертво пригвожденное Бейденом, тряпичной куклой моталось в могиле, а чудовище все тянуло и тянуло его вверх. Тварь металась над могилой, издавая пронзительные вопли ярости, но единственное, что ей удалось вытащить на поверхность — край савана, в который было завернуто тело Эйгрина.

Дьюранд проснулся в желто-зеленой палатке, некогда принадлежавшей Керлаку, и, заморгав глазами, попытался вдохнуть немного воздуха через сломанный нос. Приподнявшись, воин осмотрел свой нехитрый скарб. Накидка, которую он надевал поверх доспехов, была холодной, задубела, словно мясницкий фартук, превратившись из зеленой в бурую. Щит покрывали глубокие царапины, а шлем — вмятины. По длинному клинку расползались паутинки ржавчины.

Сегодня отряду предстояло не только пережить еще один день турнира. Сегодня им надо было победить. Ожидание томило, хотелось поскорее выйти на ристалище.

В палатку скользнул красный лучик рассветного солнца и вместе с ним внутрь просунулась голова, украшенная богатой шевелюрой:

— Сэр. Я оруженосец сэра Берхарда. Гутред послал меня за вашей накидкой. Он очень ругался и сказал, что скорее сдохнет, чем позволит вам выехать на ристалище в грязном и выставить Ламорика дураком. Еще он сказал, что у вашей лошади нет попоны. Это так, сэр?

— Что?

Юноша, само воплощение святой невинности, моргая, глядел на Дьюранда.

— Да, точно. Попоны нет.

Молодой человек кивнул и скользнул в палатку, пропуская мимо ушей объяснения, в которые пустился Дьюранд. Они его не касались. Юноша наклонился, поднимая с пола перемазанную кровью и грязью накидку.

— Времени нет, — промолвил Дьюранд, понимая всю безнадежность попыток переубедить оруженосца. Юноша поднял собранные в кучу грязные вещи и попятился из палатки, не обращая внимания на уговоры Дьюранда. На прощание он вежливо улыбнулся воину и произнес:

— Завтрак готов.

Дьюранд снова оказался один. Глаза ел запах щелока, появившийся в палатке вместе с оруженосцем. Труд юноши был не из легких. Дьюранд улыбнулся — в жизни рыцаря есть свои преимущества.

Выйдя из палатки, Дьюранд первым делом глянул на пятачок, где они схоронили павших рыцарей. Холмик земли возвышался над могилой Эйгрина, расположенной на самом краю восточного утеса. Вспомнив о привидевшемся ночью кошмаре, Дьюранд быстрым шагом направился к могилам.

Увидев силуэты двух человек, Дьюранд замер. Перед ним стояли Дорвен и Ламорик, и Дьюранд молча склонился в поклоне.

— Здравствуй, Дьюранд, — промолвил молодой лорд.

— Доброе утро, ваша светлость. Здравствуйте миледи.

Дорвен хорошо играла свою роль. Даже после всего, что случилось, она казалось спокойной и расслабленной.

— Видел ли ты вчера моего брата? — спросил Ламорик.

— Я не… — запнулся Дьюранд.

— Я о брате. Его послал отец. Представлять Гирет на Великом Совете. Он приехал. Я его видел на трибуне.

— Я не…

— И все же он здесь. Лендест, наследник герцога Гиретского.