— Ноги и руки, Бейден, — сухо сказал Берхард. — Мы выроем настоящие могилы.

Бейден замахнулся топориком и резко опустил его. Рыцари отвернулись.

Дьюранд взялся за лопату и принялся копать новые могилы. Воины трудились всю ночь, сменяя друг друга. Дьюранд, стиснув зубы, вгонял лопату в землю, ни на секунду не сомневаясь, что все они сошли с ума. Наконец работа была закончена, и Дьюранду помогли выбраться наружу. Не произнеся ни слова, рыцари отнесли к новым могилам завернутые в саваны тела, которые, казалось, одеревенели от ужаса, а не от того, что жизнь покинула их.

Бейден спустился в могилу. Ему передали молоток и железные гвозди.

— Тук! Тук! Тук! — раздавались удары молотка.

Дьюранд Берхард и Конзар стояли на морском ветру рядом с грудой земли. Берхард приложился к бурдюку с вином. По левую и правую руку от них чернело море.

— Таких могил много. Сначала мелкую выкопают, а потом переделывают, углубляют. Душегубы, самоубийцы. И дети, не дожившие до освящения в храме, когда им дают имя. Проклятые слетаются на таких мертвецов, как пчелы на мед.

Бейден возился в могиле. Один раз он неудачно поставил ногу, видимо, наступив Эйгрину на грудь, отчего труп издал протяжный стон.

Сердце замерло в груди Дьюранда:

— Владыка Небесный, — прошипел он.

— Это легкие. Как кузнечные меха, — пояснил Берхард, но все-таки не преминул сложить ладони в знаке Небесного Ока и хлебнуть вина. — Это просто легкие. Я уже слышал, как сегодня кое-кто поминал Небесные Силы.

— Черт, — выругался Дьюранд.

Берхард протянул ему бурдюк. От вина пахло орешником и желудями. Дьюранд передал бурдюк Конзару.

Бейден продолжал трудиться, не ведая ни страха, ни печали.

Когда работа была закончена, а могилы засыпаны землей, четверо мужчин едва не падали на землю от усталости.

Берхард, утиравший со лба пот перемазанной грязью рукой, вздохнул, обращаясь к Дьюранду:

— Эх, жаль, что ты неграмотный. Если б ты умел писать, все было бы гораздо проще. Накарябал бы пару строчек из "Книги Лун". Наш старый друг…

— Эйгрин?

— Называть мертвеца по имени?! Даже и не думай! Написали бы просто: здесь лежит наш друг, некогда желавший присоединиться к святому ордену септаримов.

— Ага.

— Долгие годы учился в Лойгерне… или Пэннонгэйте — запамятовал, где, чтобы служить королю. Потом встретил девушку… Примерно в таком духе. Вот почему ему так хорошо удавалось цитировать священные тексты, — вздохнул Берхард, — "Книгу Лун" и все остальное. Не знаю, что происходит за храмовыми стенами, но септаримы учат своих на совесть. Пишешь все это на кусочке меди или свинца, если под рукой нет меди, и суешь покойнику в рот. Тогда Проклятым будет куда как сложнее добраться до мертвеца. А самое главное, он уже никогда не встанет из могилы. Хорошо, что с нами Бейден. Ужасная работенка. Когда я служил в Оберне, знавал одного воина, который сознался на исповеди священнику, что творил такие дела. Священник наложил на бедолагу епитимью — несчастному ублюдку пришлось пешком отправиться в паломничество к алтарю, установленному на месте высадки Сэрдана, что в Уэйвэндинге. И священник был прав, — Берхард покачал головой. — Такие дела оставляют на человеке отпечаток, — одноглазый рыцарь усмехнулся. — Бейден — настоящий сукин сын. То, что он сделал сегодня ночью, — не самый страшный грех, по сравнению с теми, что он уже взял на душу.

Глава 28

На скале Тернгира

Вернувшись в палатку и смежив веки, Дьюранд моментально провалился в сон. Ему снилось, как что-то движется в темноте. Во мраке метались тысячи тысяч теней. Одна из них сейчас скользила по лагерю, продираясь между палаток, — жутковатое сочетание когтей и мышц.