— Радомор здесь, — ответил Конзар. — Он взял титул отца. Возможно, убил его. Это не шутки и не игра. — Капитан посмотрел на противоположный край поля, где Радомор возвышался в седле над Южной армией, словно леопард посреди стайки голубей. — Поглядите на него. Подумайте о том, что он сотворил. Его отец мертв. Жена мертва. Он тщательно продумывает каждый свой ход, ведь король может лишить его титула.

За весь день Дьюранд так и не получил ни одного серьезного ранения, и вдруг мелькнула какая-то тень и он ослеп. Единственное, что ему оставалось — уехать с ристалища.

— Древко копья, — произнес Гутред, когда Дьюранд, ловя ртом воздух, соскочил с коня. Боль была такая, словно ему всадили стрелу между глаз, хотя он и понимал, что ему всего-навсего сломали нос.

— Сейчас принесут тысячелистник, молоток и пару щипчиков.

— Обойдется, — попытался возразить Дьюранд.

— Садись, тебе говорят. Откинь голову. Мне нужно вправить тебе кости. Не дергайся. И сними с себя шлем. Мне еще надо позаботится о Берхарде с Бейденом.

Дьюранд потянул голову вверх и обнаружил, что удар сдвинул шлем почти на затылок, разорвав крепежные завязки. За прошедшие после полудня часы и без того невысокий накал схватки ослаб, и все больше и больше рыцарей предпочитали жаркой схватке отдых за пределами ристалища. На противоположном конце поля Радомор со своим отрядом отошел в задние ряды, оказавшись за пределами досягаемости.

Дьюранд хотел поскорее остановить кровотечение и снова надеть шлем. Если ему под силу дышать, значит, он может и сражаться. Он попытался распутать завязки на шлеме.

Солнце сверкнуло на доспехах, и кто-то прямо перед ним спрыгнул с коня. Дьюранд, заморгав слезящимися глазами, разглядел залитое потом лицо капитана.

— Где Гутред? — бросил Конзар.

— Из боя вышли Бейден с Берхардом и он…

Капитан схватил Дьюранда за грудки.

— Найди их и марш на ристалище.

— Что вы хотите…

Конзар ткнул рукой в противоположный край поля. Воины в зеленом надевали на себя кольчуги, водружали на головы шлемы.

— Передай, что Радомор выводит на поле своих ублюдков.

Конзар отпустил Дьюранда и прыгнул в седло:

— На ристалище! Радомор сейчас возьмется за Морина!

Дьюранд вскочил на ноги. Капитан был прав. Не успел Дьюранд отыскать хотя бы одного знакомого рыцаря, как отряд герцога Ирлакского с Радомором во главе рванулся на поле. К этому моменту хаос общей схватки уже улегся, все рыцари выбрали себе противников. Отряд Морина был разбросан по всему ристалищу, рыцари скрещивали мечи в десятках поединков.

Оказавшись в одиночестве, наследник Монервея дернул поводья, разворачивая лошадь. Конзар, понимая, что не успеет, все равно несся через все ристалище на помощь. Однако совсем недалеко от маршала Северной армии оказался Эйгрин, который, следуя примеру Морина, развернул коня. Дьюранд вскочил на гнедого жеребца. Конзар гнал лошадь наперерез ирлакскому отряду.

Эйгрин уже поравнялся с лордом Монервейским.

— К Морину! — закричал что есть мочи Дьюранд и, кинув взгляд через плечо, обнаружил, что позади него мчатся Оуэн и Берхард.

Решение созрело в голове Эйгрина в один момент. Одетый в желтое рыцарь вогнал шпоры в бока боевого коня и полетел вперед, словно золотая стрела, выпущенная из гигантского лука. В три прыжка он оказался у отряда Радомора. Эйгрин перехватил копье, нацелив его на герцога Ирлакского. Чтобы спасти господина, один из рыцарей — телохранитель Радомора — дернул поводья лошади в отчаянной попытке принять удар на себя. Все три воина столкнулись, желтое смешалось с зеленым. Большая часть всадников брызнули в стороны, но некоторые, промедлив лишь мгновение, влетели прямо в гущу свалки.