Дьюранд дрожащими руками снял висящий на седле шлем, надел его и закрепил на подбородке ремень.

— Мы явились сюда, чтобы почтить память усопших и преклониться перед теми, в чьих жилах течет королевская кровь, — продолжал вещать герольд. — Много лет назад в эти земли пришла беда. В семнадцатый год правления Эйнреда, когда сам государь сражался за морем Мрака, два принца пали в битве. Они мужественно сражались, но враги, превзойдя принцев числом, одолели их. С тех пор, как первая весть об их гибели достигла этих берегов, Сыны Атти каждый год собирались на этой скале, чтобы, пролив кровь, доказать свое мужество и храбрость.

Мертвенно-бледный герольд вздернул подбородок, сверкнув голубыми глазами.

— Тот, кто выходит на ристалище, берется доказать, что мужество еще живо в сердцах представителей благородных родов Древнего Эрреста. Здесь, где младший из сыновей государя стал наследником и скорбная весть впервые достигла берегов Эрреста, вы, сражаясь на ристалище, даете отпор Воинству Ада, вновь и вновь доказывая, что королевский род будет вечно править Эррестом. Я обращаюсь к каждому из тех, кто вышел на ристалище, — помните о славе ваших родов и чести фамилий. Презирайте трусость, отчаяние и предательство.

Герольд повернулся, пошел прочь и скрылся за сидящими на конях рыцарями. Дьюранд еще раз проверил — крепко ли затянут на подбородке ремень. Сотни укрытых длинными попонами лошадей, на которых восседали представители знатнейших родов Эрреста, громко фыркали и мотали головами. Радомор, находившийся в самой середине противоположного ряда, опустил на голову шлем. Дьюранд кинул взгляд на поднявшего руку принца. Бидэн был одет во все черное. Каждый конь, каждый рыцарь дрожали от нетерпения, словно натянутая тетива. Бидэн поднял руку еще выше и резко опустил ее.

Ристалище содрогнулось от грохота копыт.

Две сотни закованных в броню рыцарей понеслись навстречу друг другу. Дьюранд летел в первом ряду навстречу Южному войску. Радомор был вне досягаемости копья, поэтому Дьюранд выбрал себе другого противника, за плечами которого развевался плащ в черно-белую клетку. Дьюранд увидел, как полыхнули огнем глаза, сверкнули заклепки на шлеме. Дьюранд вырвался вперед, и его копье первым нашло свою цель, врезавшись в клетчатого с такой силой, что Дьюранд покачнулся в седле.

Острие противника лишь скользнуло по щиту, задев плечо и подбородок. Раскинув руки, клетчатый повалился на землю. Дьюранд услышал, как за спиной с треском разлетелись в щепы сотни копий. Кричали рыцари, истошно ржали кони.

— Держать ряды! Держать ряды! — надрывались капитаны.

Дьюранд почувствовал, как по подбородку побежала струйка крови. На ристалище бросились оруженосцы, протягивая рыцарям, лишившимся оружия, новые копья.

— Дьюранд, — рявкнул Конзар. — Смотри по сторонам. Ты не на скачках.

Рыцари разошлись, чтобы вновь сшибиться на середине поля. Дьюранд не верил собственным ушам. Воины хохотали, обмениваясь с противниками шутками. Наконец, когда ряды столкнулись друг с другом в третий раз, начался общий бой. Эта пародия на настоящее сражение длилась около часа. Дьюранд, уворачиваясь от ударов, пытался пробиться к Радомору, но герцог Ирлакский все время оставался под защитой своего отряда, ощерившегося копьями. Ни Радомор, ни его воины не двигались с места.

Озадаченный Дьюранд задрал голову, чтобы посмотреть на Небесное Око. Рыцари вокруг него, веселясь, обменивались шуточными ударами, будто они выехали на прогулку, а не на ристалище. Некоторые из воинов покинули поле, объяснив свое решение тем, что у них ослабли крепежи плюмажей на шлемах. Один из рыцарей, когда у него порвались ремни на щите, отказался продолжать бой и сдался на милость победителю.