Поднялась со стула и Весселс. Тойер успел только махнуть ей на прощание рукой и попросить:

– Оставьте, пожалуйста, ваш телефон, возможно…

Боль пульсировала в виске и в левом глазу, но это была еще атака средней интенсивности.

– С тех пор как у меня возникла идея с гориллой… – Тойер был вынужден сделать небольшую паузу, чтобы справиться с захлестнувшей его волной стыда, и продолжал с почти закрытыми глазами: – Я просто помешался на ней. Прямо хоть в клетку садись рядом с Богумилом.

Снова – в который раз? – они проглядели все материалы. Мигрень скреблась уже в темени.

Было почти восемь вечера, когда Тойер опять взял слово:

– Мы пока еще не отменили опрос свидетеля в зоопарке. Так давайте попробуем, если Весселс согласится помочь. Ничего другого мне сейчас не приходит в голову. Кто‑нибудь против? Нет? Значит, так и сделаем.

Весселс была дома. Тойер быстро привык к тому, что после его фразы возникала недолгая заминка – на дисплей выводились его слова. Смирился он и с мыслью, поразившей его как удар тока: он нуждался в этой женщине, которая, вероятнее всего, считала его глупцом.

– Надеюсь, последнее слово было неправильно перекодировано, – сказала она. – Тут написано «порнопереводчик».

– Нет! – в отчаянии воскликнул Тойер, – я сказал «псевдопереводчик». Я имел в виду, что тот лжепереводчик уехал.

– Ну, теперь все написано крупными буквами. Вы кричите.

Тойер, сделав жалкую попытку обосновать свою просьбу юридически – они ведь оба госслужащие, и поэтому он может посвятить ее в служебную тайну, она же обязана ее соблюдать, причем совершенно излишне добавил, что это распространяется также на жесты, – посвятил ее в суть. Рассказал про Анатолия.

Отступать ему теперь было некуда. Через двадцать минут разговора, он, совершенно обессиленный, положил трубку.

– Ну? – спросил Хафнер между двумя поспешными глотками теплого рислинга из фляжки.

– Согласилась, – ответил Тойер, рассматривая свои руки, лежащие на столе.

– Как она слышит, что звонит телефон? – спросил Хафнер, выпил еще и закурил. – Подозрительная она, вот что я вам скажу.

Незадолго до того как они отправились по домам, позвонил Хамилькар из поезда, очевидно, уже крепко выпивший. Он спросил, не могут ли они, как «порядочные люди», все‑таки выслать деньги за отель, так как его деятельность в университете, ну… это скорей повышение квалификации, чем «настоящая» работа, он пользуется… библиотекой, впрочем, регулярно, но в финансовом плане, ну… Тойер швырнул трубку.

Директор зоопарка стоял у главного входа.

– Сколько времени это займет? – нервно спросил он.

– Трудно сказать, вероятно, недолго.

– Все равно потребуются значительные затраты: придется привлечь нескольких сотрудников. Еще вы сказали, что непременно хотите опросить Богумила на улице. Там все еще холодно.

– Я подумал… я полагаю… – С трудом подавленная мигрень вновь исказила картину мира. – Если горилла что‑то и может сообщить нам, то только там…

– Значит, я все‑таки понял вас правильно! Я считаю, что это галиматья или блеф, – резко заявил Кольманн. – После всего, что нам пришлось перенести!

На другой стороне улицы остановилась машина. Приехала Мария Весселс. Тойер шагнул ей навстречу, и тут ему пришла в голову идея. При свете уличного фонаря он заговорил с ней, беззвучно шевеля губами:

– Лучше будет, если вы станете писать мне ответы.