Сестра Трейси Адель сидела, свернувшись калачиком, в набивном кресле и сосредоточенно изучала посеченные кончики своих волос.

– Поверь, через несколько месяцев ты будешь просто прыгать от радости! Ведь тебе удалось в последний момент избежать пули в затылок! У меня до сих пор в голове не укладывается, что этот тип вел учет каждому пенни, истраченному на ваши походы в рестораны до того, как вы обручились! Ну и урод!

– Я жажду мщения!

Эллен кивнула:

– Эта Риган Рейли очень симпатичная девушка. Я уверена, что, если у Джефри рыльце в пуху, она непременно выведет его на чистую воду. Но, дорогая, какая теперь, собственно, разница?

– Огромная! Я хочу, чтобы он страдал так же, как и я. Хочу, чтобы ему тоже было больно!

Эллен присела на диван рядом с дочерью:

– Пока ты принимала ванну, звонила бабушка.

Трейси нахмурилась:

– С тех пор, как я обручилась, она только и твердит, как она счастлива, что дожила до моей свадьбы.

– Да, это правда, – согласилась Эллен. – Ей уже девяносто два, но она по‑прежнему держится молодцом. Она мне кое‑что сказала, чего я раньше не знала. Представляешь, еще до того, как она вышла замуж за деда, ее тоже бросил жених.

Адель моментально оставила в покое свои посеченные волосы.

– Что я слышу? Нашу бабулю тоже оставили с носом? – изумленно воскликнула она.

– Она никогда мне об этом не рассказывала. С ее слов, у нее был какой‑то юноша, который сделал ей предложение. Они рассказали всем о своей помолвке и о грядущей свадьбе, а потом он сбежал с какой‑то девицей, которая только‑только переехала в город. Бабушка даже съязвила, что всю оставшуюся жизнь эти двое, что называется, горе мыкали. А она в конечном итоге встретила дедушку, они поженились и с того момента жили душа в душу.

– Повезло бабуле! – с воодушевлением заметила Адель.

– Еще она сказала, что теперь и не представляет, как сложилась бы ее жизнь без дедушки. И напомнила мне, что, если бы она вышла за своего первого жениха, меня вообще на свете бы не было, а это значит, что и вас тоже.

– Значит, когда‑нибудь у меня родится ребенок, которого не было бы, если бы я сейчас не была так несчастна? Так, что ли?

– Вот именно. Что лишний раз подтверждает…

– Подтверждает что? Человек, которого я любила, меня бросил! – И Трейси снова залилась слезами.

В это время кто‑то позвонил в дверь.

Монтгомери, которому давно уже не терпелось убраться из комнаты, поспешил вон. Когда он открыл дверь, на пороге стояли три лучшие подруги Трейси.

Кэтрин Хини, ее самая близкая подруга, с которой они были неразлучны еще с колледжа, заговорила первой:

– Мистер Тимбер, я знаю, что Трейси сказала, что не хочет никого видеть; но мы – ее лучшие подруги, и мы знаем, что она нуждается в неотложной дружеской помощи. Мы пришли, чтобы вытащить ее куда‑нибудь сегодня вечером. Возражения и отказы не принимаются.

– Ради бога! – с энтузиазмом воскликнул Монтгомери. – Это великолепная мысль!

Когда они всей гурьбой вошли в гостиную и Трейси увидела своих подруг, которые должны были стать ее подружками на свадьбе, она разразилась новым потоком слез. Они разом заторопились к убитой горем невесте и наперебой принялись оказывать ей неотложную дружескую помощь.

– Лично мне он никогда не нравился!..

– По‑моему, он в подметки тебе не годится!..

– Скучный тип!..

Из своего угла Адель энергично кивала головой в знак согласия.

– Сухарь, – добавила она. – И жуткий зануда.

– Уймись, Адель, – строго одернула ее мать.