Я был обладателем молодого бросского тела, и поэтому не был особо против — юных девушек, желающих магической инициации, в Камнеломе было предостаточно. Сдерживала меня лишь мысль об Агате… ну и то, что времени заниматься всей этой суетой у меня попросту не было.

И чего я нашёл в Агате, которая не особо-то и показывала мне встречных знаков внимания? Правда, она и не сопротивлялась мне, что уже о многом говорило. Ведь если женщина не говорит «нет», значит, просто ждёт, что я буду делать дальше.

И в то же время носится по всей Троецарии, а сейчас должна быть в Раздорожье… Сдаётся мне, не Совет Камня, а одна только Агата и сделала всё, что могла, для этой страны.

Думая о колдунье, я не забывал о движущейся на нас ораве. Совсем рядом Виол хрипловатым голосом произнёс:

— Рычат они как-то… уф-ф… фальшиво. Ужасно рычат…

— Иди вниз, — прошептал я, — Распугаешь народ.

— Ты прав, громада, — прохрипел, явно мучаясь от действия проклятия, Виол, — Моё время ещё придёт, — он покосился наверх.

Ночь была облачной, и луны ещё не было. Но ветерок поддувал бодрый, да и влияние Моркаты в этих местах было посильнее, чем на юге. Всё могло измениться.

Монстры уже бежали вниз по далёкому склону. Десятки… сотни броссов, обращённых уродливой магией Волха. К счастью, знахарь действовал на эмоциях, спеша с этой атакой, и пока что всё шло по плану.

Это был хороший ракурс, и я махнул рукой:

— Свет!

— Маги, све-е-ет! — повторил кнез.

Ощущение было, будто ночь резко кончилась. Я не удержался и прикрыл глаза, когда лучи света ударили в склон, выхватывая из темноты скорчившиеся фигурки упырей. Они катались, будто пытаясь сорвать с себя вторую кожу, нарощенную заклятием Волха.

— Кутень! — рявкнул я, хватаясь за холку и взлетая ему на спину.

Цербер тут же рванул, смахнув со стены. Ветер засвистел в моих волосах, потому что Кутень летел неестественно долго, игнорируя все законы природы.

И вот, буквально в несколько прыжков, я оказался уже у подножия тех самых холмов.

— Броссы! — рявкнул я.

Хморок колыхнулся во мне, с усмешкой даруя чуть-чуть божественной силы. И мой голос разнёсся над холмами самым настоящим громом:

— БРОССЫ! Я ПРИНЁС ВОЗМЕЗДИЕ!

Многие броссы, которые корчились в муках из-за света, застыли. Они щурились, прикрывали глаза ладонями от яркого света, пытаясь рассмотреть меня.

За моей спиной стены Камнелома светили, как несколько солнц, и броссы едва могли разглядеть смутную тень в этом сиянии. И чего я тогда так вырядился, чтобы произвести впечатление, если они меня даже увидеть не могут?

Как раз в этот же момент на вершине холма появилась ещё одна фигура, причём тоже верхом на огромном псе. Меня мягко толкнула упругая сила, исходящая от знахаря.

А Волх тоже времени зря не терял… В чёрном доспехе, с чёрными волосами, но вооружённый длинный посохом, он выглядел едва ли не моей полной копией.

Вот только оседлал он не цербера, а Дымящегося волка. Уж не знаю, как он раздобыл тварь из магической зоны под Моредаром, но он его даже приручил. Впрочем, ввести в заблуждение броссов этого хватило — неискушённый глаз, который знает церберов только по описаниям из сказок, не отличит его от Дымящегося.

Мой Кутень — это кромешное чёрное пятно с горящими глазами, буквально поглощающее свет, и кажущееся тенью даже сейчас, в темноте. Дымящийся — это волкоподобный сгусток чёрного дыма, испещрённый редкими прожилками внутреннего огня.