Подведя челнок к центральной части «гантели», я синхронизировал вращение и пристыковался. Надев скафандры, мы столпились у шлюза.

– Как-то мне не по себе, – призналась Мелисса. – Словно в склеп лезем.

– Посмотри на это с другой стороны, – хмыкнул Ву. – Если найдем гнездо космических привидений, за открытие нового вида получим нобелевку.

При консервации реактор фермы заглушили, аварийные аккумуляторы, видимо, разрядились, так что шлюзовые люки пришлось открывать вручную. Наконец и вторая крышка распахнулась внутрь. Мы оказались в небольшом отсеке, из которого в стороны расходились два темных коридора с торчащими из стен лестничными скобами. Над левым красовался значок биологической опасности, над правым – радиационной.

– Куда сначала, в лабораторию или к реактору? – спросил я в микрофон.

– К реактору.

– В лабораторию, – одновременно откликнулись Ву и Мелисса.

– Значит, к реактору, – усмехнулся я, заплывая ногами вперед в правый коридор и придерживаясь за скобы. Вскоре стала ощущаться сила тяжести, и коридор превратился в уходящую вниз шахту. Налобные фонари теперь светили в стену, их свет рассеивался, так что темная шахта казалась бесконечной.

– Ой, как высоко! – вскрикнула Мелисса, попытавшись посветить вниз.

– Не забывайте пристегиваться к скобам, – напомнил я. – Вращение фермы замедлено, но минимум половина g внизу есть. А до ближайшей площадки метров тридцать, это высота десятиэтажного здания.

– Нам же потом еще наверх карабкаться, – мрачно заметил Ву.

– Зато в лифте не застрянем, – пошутил я. – Конструкторы постарались.

Добравшись до площадки, мы немного передохнули. А миновав еще три, наконец, оказались в реакторной секции.

– Зря я не осталась в челноке. Подумаешь, привидения! Эти ваши шахты гораздо хуже, – пожаловалась запыхавшаяся Мелисса.

– Да, и нобелевку за них не дадут, – усмехнулся я.

– Спортивный разряд дать вполне могли бы, – заметил Ву.

– Ладно, давай осмотрим реактор. Ты не потерял диагност?

Скинув со спины ранец, Ву достал из него увесистый прибор.

– Хотел забыть на первой площадке, но ты же назад погонишь, придется туда-сюда лазить.

Внешних повреждений мы не нашли, однако электроника признаков жизни не подавала.

– Видимо, то же, что с телескопом, – резюмировал Ву. – Давай снимем пару модулей, чтобы проверить их на корабле. Но если решим запускать реактор, скорее всего, придется ставить лебедку и полностью менять контроллер.

– Жаль, я надеялся включить свет, с ним было бы проще.

– Можем снять пару аккумуляторов с челнока и реанимировать аварийное освещение, – предложил Ву. – Только нужно сначала проверить, что нет замыканий.

– Подключись и проверь, не зря же мы диагност тащили.

Открыв распределительный щит, Ву нашел цепь аварийного освещения, проверил сопротивление, а потом подал импульс тока. Лампы вспыхнули на мгновение и погасли.

– Работает, – сказал Ву, закрывая щит. – По крайней мере здесь. Утечки нет, но в лабораторной секции могут быть разрывы.

– Тогда берем модули и поднимаемся. Пообедаем в челноке, отдохнем, запустим аварийное освещение, а потом пойдем осматривать лабораторию.

– Есть, капитан! – козырнула Мелисса.

– Пока еще генерал, – усмехнулся я.

Лезть вверх оказалось гораздо тяжелее, чем спускаться. С трудом добравшись до первой площадки, мы только через 20 минут решились продолжить подъем.