|
На благо общества здесь и сейчас работают другие институты. Прикладные инженерные решения улучшают качество жизни, биотехнологии позволяют решить проблему голода, повышают качество медицины. Продолжительность жизни растет. Еще полвека назад она в среднем не дотягивала даже до восьмидесяти лет, а сейчас перевалила за сто двадцать. И, думаю, еще будет расти. Не до бесконечности, конечно. Хотя, возможно, когда-нибудь придем и к бессмертию, но здесь нужен качественный прорыв. Ну, а наука идет впереди здесь и сейчас. Она для будущего, поэтому и не должна немедленно повышать качество жизни. На то, чтобы последние открытия превратились в прикладные технологии, обычно уходит не один десяток лет. Но чтобы было на чем эти технологии строить в будущем, наука должна работать здесь и сейчас. А для будущего науки нужна математика.
Ярослав не спорил. Задумался, возможно, крутил мои слова в голове. Шел молча, и мне казалось, я слышал, как скрипят шестеренки у него в мозгу. Когда мы вышли на Английскую набережную, я кивнул в сторону скамейки. – Хочешь, присядем, покажу, как математика помогает провести эксперимент для проверки возможности сверхсветового перемещения? – Да! – Ярослав встал рядом со скамейкой. – Покажите. Соображал он, прямо скажем, совсем неплохо. Даже понял смысл преобразования, которым его отец сократил нам расчеты. Разбирая формулы, мы просидели до трех часов ночи, после чего я вызвал Ярославу такси. – Спасибо. – Он неуверенно протянул мне руку. – Я, возможно… пересмотрю свои взгляды. Рассмеявшись, я крепко пожал протянутую ладонь. – Поверь, таких, как ты, очень не хватает в науке. Оканчивай школу и выбирай себе направление. Неизвестного много, а скоро будет еще больше. – Ну, я все-таки за то, чтобы наука была не только теорией… Может, ядерную физику выберу или что-то еще с практическим применением. Закрыв за младшим Боровским дверь машины, я долго смотрел вслед удаляющемуся такси, пока оно не скрылось за поворотом. «Да уж, сделай одолжение, Ярослав Максимович, выбери что-нибудь. Даже если оно окажется практичным», – крутилось в голове. До восхода солнца оставалось часа три. Я подумал, что еще успею найти на причале какой-нибудь катер, чтобы встретить сегодняшний рассвет на Финском заливе. Буду смотреть, как встает солнце, и думать о… математике. Глава 4
Перегрузкой меня вжало в кресло. Перехватило дыхание, и на несколько секунд я даже малодушно прикрыл глаза. Вокруг шумело все: ревущие двигатели, сопротивляющаяся нашему движению атмосфера, вибрирующий от ответного сопротивления корпус корабля. Потом вибрация ушла, остался только гул двигателей, и вдруг все стихло. Давящая тяжесть тоже исчезла. Я помнил, как это происходит, и все равно от неожиданности широко распахнул глаза, так резко изменились ощущения. – Вышли на орбиту терминала, начинаем маневрирование, – раздался из динамиков голос капитана. – Примерно через сорок минут пристыкуемся. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. До подачи звукового сигнала отстегивать ремни не рекомендуется. Рука строптиво дернулась к замку. Так не хотелось сидеть пристегнутым, когда кругом волшебная невесомость. Но в последний момент я передумал. Какой смысл? В салонах челноков давно перестали делать прозрачные иллюминаторы, через которые можно было бы своими глазами посмотреть на окружающую красоту. А видом с камер проще любоваться на видеоконсоли кресла. Я нащупал в подстаканнике непроливайку. В суматохе перед вылетом не успел сделать латте, так что сейчас в ней был простой зеленый чай. Откинувшись в антиперегрузочном кресле и подрегулировав положение экрана консоли, запустил на нем видео с камер кругового обзора. Приблизил Землю, полюбовался раскиданными по голубому фону завитками облаков. |
