Хорошо хоть распады перестали заставать врасплох. Я научился ловить самые ранние симптомы и давить их прежде, чем пространство вокруг начинало раскалываться на части. А вот вызывать распад по своему желанию по-прежнему никак не получалось. Складывалось впечатление, что во мне живет какая-то отдельная сущность, которая, когда ей захочется, разбивает на куски то ли меня, то ли весь окружающий мир. Как бы то ни было, но возможность контролировать свое состояние, безусловно, радовала.

* * *

Совещаниями по подготовке к летным испытаниям нас буквально измордовали. Начались они еще полгода назад, когда прототип двигателя существовал только в виде чертежей. Тогда, чисто формально, мы добавили в календарь встречу «Что нужно сделать до начала испытаний». Заметив ее, координатор от Космического управления оживился и сказал, что здесь мы можем не волноваться, он все организует. Так на первом же совещании появился полковник Тихонов Семен Олегович, ответственный за подготовку пилотов. Мы пытались объяснить ему, что двигатель пока не готов, до полетов еще далеко, но полковник был непреклонен. Ежемесячные встречи быстро стали еженедельными. Ребятам из отряда космонавтов-испытателей пришлось начинать с тестирования на симуляторах откровенно сырого софта. Мы вместе ловили системные ошибки, проверяли краевые режимы работы. В итоге я этих космонавтов начал воспринимать как собственную группу тестирования. Даже при отладке стал кидать им задачи на проверку свеженаписанного функционала.

Полковник Тихонов, казалось, ничего этого не замечал, живя в какой-то параллельной реальности. Ему требовалось, чтобы все были заняты, отчеты составлялись строго по установленной форме и отправлялись в срок. А что и как именно его пилоты испытывают, Семена Олеговича заботило мало. Тем не менее для поддержания иллюзии того, что он управляет их работой, полковник раз в неделю приезжал в институт и собирал руководителей всех направлений. Мы отчитывались о проведенных испытаниях, утверждали план на следующую неделю. Полковник выговаривал кому-нибудь за недостаточно ответственный подход к оформлению официальных документов, но в очередной раз закрывал на это глаза. Отсидев положенный час, ни минутой больше, ни минутой меньше, все облегченно расходились. До следующего раза.

Обычно на этих встречах присутствовали и пилоты: два старших лейтенанта Максим и Дмитрий. С ними-то мы общались ежедневно и отлично понимали, что действительно важно, а что не стоит потраченных слов. Так что часто, заслышав очередную тираду полковника, с усмешкой переглядывались.

Вот и сегодняшнее совещание не предвещало ничего нового. Все шло как обычно. Основной план стендовых испытаний был реализован, оставались последние шаги, их мы быстро проскочили. Разговор перешел на испытания в космосе, до которых оставалось еще несколько месяцев. Формально мы их пока не планировали, но, раз встреча была посвящена летным испытаниям и оставалось время, обсудили, как их себе представляем. Поэтому в конце я спокойно резюмировал:

– После испытаний на животных я погоняю шасси с прототипом двигателя по нескольким коротким маршрутам внутри Солнечной системы. Посмотрю, как работает наша навигация и софт для расчета прыжков. Оперативно пофиксим ошибки, если они найдутся, доработаем интерфейс и отправим пилотов. А набрав реальных данных, уже доведем до ума тренажер.

– Вы в своем уме? – взвился Тихонов. – Управлять космическим транспортом – это вообще не дело гражданских. Без пилотской лицензии вас никто и близко к управлению кораблями не подпустит! Скажите спасибо, что еще здесь сидите! Думаете, отправили гайку в космос, написали пять строчек кода для дрона – и теперь герои, все вам можно? В части управления сложными космическими агрегатами вы никто! Так что закройте рот и испытывайте благодарность за то, что находитесь с этой стороны двери!

Получив от Антона пинок под столом, я промолчал, хотя ответ рвался наружу.