– Милая матушка, – с тревогой сказал Марсель. – Ты больна и слаба. Волнение для тебя вредно…

– Радость не убивает, сын мой, она возрождает, – со слабой улыбкой проговорила женщина. – Наконец‑то я собственными глазами вижу, что все начинает становиться на свои места… Людовик, вы нашли своего сына…

– И я буду любить его, Серафи! – пылко воскликнул король и прижал несчастную женщину к груди.

И тут со стороны дворца донесся смутный шум голосов.

Кастелянша Манон с Адриенной, поблагодарив доброго крестьянина, слезли с телеги у самого дворца и, не теряя времени, быстро направились в покои.

И Манон к своему ужасу обнаружила дверь комнаты распахнутой настежь.

– Ее нет! – закричала Манон, в отчаянии сжав руки. – Госпожа Каванак исчезла!

Адриенна с тревожным удивлением посмотрела на нее и переспросила:

– Госпожа Каванак?

Манон вскрикнула:

– Да, это она хотела видеть вас. Она была жива еще, когда я отправилась за вами, хоть и очень больна. А сейчас она исчезла. О, Боже!

Адриенна, вне себя от изумления, не верила своим ушам. Что такое говорит эта бедная старушка?

Но Манон было не до разговоров и объяснений. Она бросилась искать больную, и Адриенна, чуть дыша, последовала за ней, ломая голову – кого они ищут все‑таки? Мать Марселя жива? Можно ли верить в невероятное?

Они пробежали через парк к пруду, а оттуда по тропинке вдоль берега к старой жасминной беседке. И в испуге замерли – в беседке кто‑то был, и не один. Слышался негромкий разговор.

Что случилось? Кто там может быть в столь поздний час?

И тут из беседки‚ под руку с королем и поддерживаемая Марселем‚ медленно вышла Серафи. Яркий свет луны позволял рассмотреть все до мельчайших подробностей.

Манон, охнув, бросилась вперед и упала на колени, всхлипывая и что‑то бормоча от страха. Адриенна же застыла в оцепенении‚ – да, это мать Марселя, несчастная Серафи Каванак! И рядом с ней король, и еще кто‑то, кого она не смогла разглядеть.

Серафи, ласково погладив старушку по склоненной голове, проговорила:

– Не бойся, добрая Манон. Все хорошо. Я чувствую себя счастливой. – И взглянув на девушку, застывшую в нескольких шагах от нее, произнесла: – А вот и Адриенна Вильмон, которая всегда была мне так преданна и верна в самые тяжкие дни.

Марсель бросился вперед, протягивая руки своей невесте.

Адриенна, едва не разрыдавшись от счастья и не в силах вымолвить ни слова, упала ему на грудь.

Король, испытывая радостное волнение, заметил, что Серафи становится хуже, что она едва держится на ногах, поэтому он встревоженно окликнул Манон. И медленно, стараясь не спешить, они провели Серафи, поддерживаемую старушкой и Адриенной, во дворец. Там больную уложили в постель, и король немедленно послал в Версаль гонца за придворным лекарем.

Карета, летевшая во весь опор, привезла доктора к рассвету, и король сам повел его к больной.

Осмотрев женщину, доктор объявил, что ей прежде всего следует избегать всякого волнения. Он предписал полный покой и счел разумным, чтобы Адриенна помогала старушке Манон в уходе за больной. Более того, он решился посоветовать королю и Марселю покинуть дворец, чтобы не тревожить больную.