При виде его искаженного яростью лица, слуги забегали, как ужаленные. Он же велел немедленно заложить дорожную карету, намереваясь тут же отправиться в Сорбон и лично выяснить, в чем дело.

Бофор напряженно размышлял, но угадать связь разрозненных фактов не удавалось. Его охватывало неукротимое бешенство при мысли, что Марселю все‑таки удалось узнать, кто его отец. Но еще больше его бесила мысль, что Серафи жива.

Только теперь он начинал понимать, почему гроб оказался пустым. И еще то, что совсем недавно у пруда он столкнулся вовсе не с привидением, а с самой сестрой. Приходилось признать, что каким‑то неведомым способом ей удалось тогда спастись, хотя все считали ее умершей. И вот теперь сам король встретился с живой Серафи!

Для герцога не было и тени сомнения в том, что маркиза непременно воспользуется всеми этими обстоятельствами, чтобы растоптать его.

А какой позор его родовому имени! Его родная сестра на равных с этой Помпадур! Его сестра прославится как любовница короля!

Карету подали. Герцог одним прыжком вскочил внутрь и приказал кучеру:

– В Сорбон!

Его план был прост и вполне исполним. Серафи ни в коем случае нельзя оставить в Сорбоне. Ее надо увезти в парижский дворец Бофоров. А когда она исчезнет, то пусть ее ищут, сколько хотят. А за это время можно еще что‑нибудь предпринять.

Герцог, сгорая от нетерпения, то и дело раздраженно торопил кучера…

Адриенна сидела у изголовья больной, готовая исполнить малейшее ее желание.

Серафи, уже немного отдохнувшая, повернула голову на подушке и проговорила тихим, еле слышным голосом:

– Вы снова рядом со мной, милая Адриенна… Вы всегда были верны мне и каждый раз самоотверженно пытались выручить из беды моего сына, даже рискуя собственной жизнью. Я никогда этого не забуду!

Адриенна смущенно улыбнулась и с надеждой сказала:

– Дай только Бог выздороветь вам, госпожа Каванак! Теперь все наконец может устроиться так хорошо, как я уже и не надеялась. Марсель жив и находится у короля. Все превратности судьбы позади.

Серафи прошептала:

– Благодарение Небу! Теперь я могу спокойно умереть.

– Нет–нет, – воскликнула Адриенна. – Вы должны жить ради своего сына! Вы должны увидеть его счастливым и насладиться этим. Вы словно чудом воскресли для нас, и не надо больше говорить о смерти!

– Да, вы правы, Адриенна, – ответила Серафи с легкой‚ счастливой улыбкой. – Видеть сына спасенным – может ли быть блаженство сильнее? – Но улыбка сбежала с ее лица, глаза заволокла тревога. – Увы, еще не все кончено. Опасность грозит по–прежнему. Герцог! Вы ведь все знаете…

Адриенна решительно возразила:

– Герцог теперь не опасен для Марселя.

– Я знаю неистощимость его ненависти, – прошептала Серафи. – Он недавно был здесь и, увидев меня у пруда, попытался застрелить…

Адриенна в ужасе закрыла лицо руками. Потом со страхом спросила:

– Значит, он знает, что вы живы?

– Неожиданно увидев меня, он наверняка обо всем догадался, – сказала с горечью Серафи. – И теперь самому королю будет очень трудно спасти от него Марселя и меня…

– Значит, герцог был здесь, – задумчиво проговорила Адриенна.

– И наверняка появится снова, – тоскливо сказала Серафи. – Того, что случилось, не скроешь. О, Небо, только бы мне знать, что мой сын наконец в безопасности. Ведь вся моя жизнь была непрерывной борьбой с теми, кто с детства ненавидел Марселя.

– Но теперь все изменится… – с робкой надеждой промолвила Адриенна.

– Дай‑то Бог! Анатоль ненавидит и вас – за то, что вы любите Марселя.