– Десять лет? За игрушечный пистолет, при коэффициенте интеллекта семьдесят восемь? Тогда встретимся на процессе. – Брэкетт кинул бумаги в портфель и звонко его защелкнул. – Он сделал вам еще один подарок – признался, что тайно пронес с собой оружие, хотя речь идет всего лишь об игрушке. Два года, не больше.

Роуз покачал головой:

– Давайте все‑таки будем реалистами. Ограбление банка. Он получит шесть лет.

Брэкетт повернулся к своему подзащитному и слегка потряс его за плечо:

– Роберт…

Хьюит выпрямился, моргая.

– Здрасьте. Я так, отдыхал.

– Суд предлагает дать тебе шесть лет. Будешь хорошо себя вести – отделаешься четырьмя.

– Ладно. Неплохо. Мне потрясающий сон приснился, знаете?

Пока он уходил, Кардиналу пришлось выслушать от Роуза небольшую лекцию об ответственности, которую полиция должна разделять с судебными органами, за определение адекватной меры наказания для правонарушителей.

– В полицейском управлении нет места мягкосердечию, – вещал он. – Если вам хочется проявлять сочувствие к обездоленным, устройтесь на работу в органы социальной помощи.

На парковке Боб Брэкетт опять стал крутить своими толстыми пальцами перед Кардиналом, капли дождя блестели на лысине адвоката. Два полицейских в форме усаживали Роберта Генри Хьюита на заднее сиденье своей машины.

– Роуз прочел вам нотацию?

– Что‑то вроде того.

– Бедняга расстроился, что ему пришлось уступить по такому очевидному делу. У некоторых самооценка напрямую зависит от того, на сколько лет они упекут других. Печально.

Полицейская машина остановилась рядом с ними, и сидевший за рулем юный сотрудник окликнул их:

– Клиент хочет вам что‑то сказать.

– Ну что там у тебя, Роберт?

– Я просто хотел вам сказать спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо, детектив Кардинал. Мистер Брэкетт говорит, вы мне десять лет жизни подарили. Никогда не забуду. Никогда, никогда, никогда, понимаете? Я приятелей не забываю. Ни за что.

– Роберт, самая лучшая благодарность – это если ты перестанешь ввязываться во всякие истории.

– А то как же. Я буду таким паинькой, что они меня не успеют довезти до каталажки, сразу отправят обратно домой. Спасибо вам, спасибо, спасибо.

Кардинал таким и запомнил Роберта Генри Хьюита – тот, отвернувшись, продолжал неслышно бормотать благодарности, расположившись на заднем сиденье машины, которая повернула направо, на Макинтош‑стрит, и двинулась на север, увозя Роберта обратно в тюрьму Алгонкин‑Бей.

10

Лиз Делорм обижало, что ее не привлекли к работе по делу Масгрейва. Кардинал в общем‑то сказал шефу правду: она сотрудничала с Масгрейвом раньше и они неплохо ладили, даже несмотря на его невыносимый мужской шовинизм. Но сержант Шуинар пожелал, чтобы Мэтлоком занимался Кардинал, а значит, так тому и быть: пока Кардинал будет погружаться в интереснейшее расследование, какие выпадают раз в год, Делорм останется разгребать текучку – всякие скучные случаи, с которыми люди звонят в полицию.

Она ела, не выходя из‑за рабочего стола, когда поступил звонок из больницы Святого Франциска: пропал человек. Делорм записала необходимые детали и сказала, что будет через двадцать минут.

Пропавшие. Трудность тут в том, что на самом‑то деле эти люди обычно никуда не пропадают. В большинстве случаев им просто надоедает партнер, работа, образ жизни – и они пускаются в бега, устраивают себе незапланированные каникулы. Но в данном случае имелись обстоятельства, которые вынуждали немедленно начать расследование, даже несмотря на то, что исчезнувшая – одинокая женщина за тридцать – не давала о себе знать меньше суток.