С этими мыслями он шагнул к яме, но, как ни напрягал взор, разглядеть ее обитателя оказалось непросто. Это создание излучало неповторимую, изумительную энергию, к коей эльф крови испытывал неодолимую тягу, но, увы, этот пир следовало отложить до лучших времен. Сейчас же… сейчас ему предстояло не угощаться, но угощать.

Лазоревый куб в том, другом подземелье, неразрывно связывал с обитателем ямы дракона пустоты. Однако эту связь всякий раз надлежало целенаправленно отворять, и отворяли ее, как правило, Зендарин с темной дамой вдвоем. Не раз и не два Зендарин напоминал ей о том, что возможности похищенного им посоха в этом отношении весьма ограничены…

И, естественно, лгал.

Посох был вещью прямо-таки исключительной. Секреты обращения с ним Зендарин, изменив облик, обманом выведал у владельца-дренея. А первым делом разузнал, как подчинить посох себе и только себе, дабы никому иному не вздумалось в свою очередь отнять чудесную вещь у него. Попробуй она выкинуть нечто подобное, посох просто вернется к создателям, к существам под названием «наару». Именно это случилось бы после убийства дренея, если бы Зендарин загодя не овладел и секретом перемещения – секретом, который из его разума не извлечь даже ей.

Возможно, в этом и состояла главная причина тому, что она никогда не доводила угроз в его адрес до конца. Несмотря на всю ее гордыню, Зендарин понимал: без него колдовство госпожи пока что не обойдется.

Но если она жаждет власти над всем сущим, он готов довольствоваться властью более скромной и утолением непрестанного голода.

Склонившись над краем ямы, Зендарин нацелил кристалл туда, где виднелась огромная туша создания, нареченного ею весьма громким именем «Даргонакс», и сосредоточился.

Потрясающая энергия посоха потекла, заструилась в яму. Стоило ей достичь цели – и, озаренный ею, Даргонакс впервые предстал перед эльфом крови во всем своем великолепии.

Зендарин ахнул и едва не утратил сосредоточенности. Даргонакс оказался куда огромнее, куда сильнее, чем он ожидал! Несомненно, даже она не вполне сознавала, что они породили на свет…

Но от этого оскал эльфа крови лишь сделался еще более алчным. Вливая в зверя энергию посоха, он с ее помощью пробудил к жизни лазоревый куб. А, пробудив, велел кубу, вытянув из пленного дракона все, что возможно, скормить Даргонаксу и его магию.

Когда оба тока магической силы хлынули в самое сердце, в самую душу диковинного существа, Даргонакс испустил громогласный рев, сотрясший Грим Батол до самого основания. Однако, охваченный неудержимым влечением к великой магии, которая – в этом он был уверен – послужит ему наградой за измену, эльф крови только захохотал. Теперь он был хозяином положения.

Полновластным хозяином всего…

Однако, увлеченный вершимой изменой, Зендарин не заметил тени, отделившейся от прочих теней в подземелье.

Смерив взглядом эльфа крови, затеявшего предательство, стремящегося завладеть всеми плодами ее трудов, Синестра удовлетворенно улыбнулась. Удостоверившись, что пути назад для Зендарина более нет, она вновь отступила в тень и скрылась из виду.

Все шло именно так, как супруга Смертокрыла и замышляла – все, кроме, разве что, неувязки с Кориалстразом.

Но этому горю нетрудно было помочь…

Еще кое-кто, услышавший этот рев, не на шутку испугался того, что он может значить – тем более, что голос в его голове умолк. Кейлек изо всех сил искал, нащупывал мыслью Даргонакса, но вовсе не из желания, чтоб это создание осталось с ним. Теперь, на свободе, у синего дракона возникли собственные дела – ими-то он и собирался заняться вплотную. Напрямую пропавшего Кориалстраза они не касались, однако, случайно наткнувшись на красного, избегать встречи с ним Кейлек, конечно же, не станет.

По поводу Кориалстраза у него до сих пор имелось немало сомнений.